...дверь зала для собраний наконец распахнулась , и на пороге показался Алланон . В слабом свете луны его силуэт казался громадным и пугающим и очень напоминал посланников Черепа, которых они так боялись.
– Любовь милосердна, любовь не завидует.
– Любовь не гордится, – подхватили все, – любовь все терпит, всегда надеется, любовь никогда не исчезает, она всегда с нами…
Обушки-воробушки!
Господин “все про меня знайка”, судя по всему, взял паузу на обдумывание. Я тихо подозревала, что мужик оказался с нами в положении кладоискателя с золотой миной в руках. Ить, рванет еще, зарраза - но золотая же! И выкинуть жалко, и в руках держать опасно.
Если бы у нас была хоть малейшая возможность изменить то, что сделано, тогда стоило бы задумываться над старыми ошибками. Но раз их нельзя исправить – пусть мёртвые оплакивают мёртвых.
Друзья, как лекарство. Их надо принимать такими, какими они есть.
— Не люблю госпиталей, — говорил Суворов. — Тот их любит, кто не радеет за здоровье солдата.
Вытащит она королеву из ловушки, вытащит. Просто потому, что долг каждого порядочного человека – бороться с мразями. А это мрази и фашисты, другие детей не убивают.
Изабел не первый раз с грустью подумала о том, что с годами забот прибавляется, а время летит всё быстрее и быстрее, каждый следующий месяц грубо сталкивает с пути предыдущий, годы слетают с календаря и исчезают в прошлом.
Он был недалек от того самообольщения, которое приводит многих спасителей человечества в состояние перманентного опьянения. В самом деле, когда он созерцал свои возвышенные концепции, он начинал жалеть самого себя за то, что ему приходится унижаться, зарабатывая себе на жизнь, и приходил к роковой мысли, что это должен делать за него кто-то другой.
Впрочем, Артур неспроста посвятил меня в свою тайну. Он всегда умел привлекать людей, завораживать их своей открытостью. Особенно это ему удавалось с людьми молодыми, восторженными.
Вроде бы простая фраза, но какая сила слова. В одно мгновение она уничтожила во мне целителя и возродила ведьму.
Борьба за справедливость не может быть равной по определению – иначе этой борьбы не было бы вовсе.
Чувствуешь ли ты себя готовым, чтобы узнать истину? Готов ли во имя её расстаться с самым дорогим для тебя? — Готов! — твёрдо произнёс Крицна. — Так слушай: Высшая Тайна в том… что её нет!
Но я знала, что всегда буду возвращаться. Потому что на берегу оставался он, и вместе с ним на берегу оставалось моё сердцЕ.
«Странное всё-таки создание – человек. Всегда желает противоположных вещей».
Я пьянела от свободы; вот бы ускакать отсюда и больше не возвращаться в проклятый замок! Копыта серной стучали по утоптанной дороге. Пели птицы. И в воздухе разливался аромат цветов. Небо. Наконец-то обычное небо, нежно голубое, с росчерками белых облаков. Никакого тумана.
Мне было все равно куда мы едем. Лишь бы вперед. Лишь бы подальше от Пепельных башен.
Но я верю, что смысл хорошего брака в том, чтобы каждый день узнавать друг друга немного лучше и влюбляться чуточку сильнее.
Замечу здесь об одной Ермаковой особенности. Он ко всем людям без исключения относился благожелательно и с уважением, даже когда совершенно не за что было уважать. Будь то Петр Константинович, человек кристальной чистоты, или мой дед Николай Иванович, заслуженный академик, или этот Клоун, — для него тот и другой одинаково человек, и в каждом есть достоинство человека, которое никому не позволено унизить. Только один как бы радовал его своим поведением в жизни, а другой огорчал. И к тем, кто его огорчал, он относился даже теплее, сердечнее как-то, как к заблудившимся детям. Даже когда «заблудившиеся» были взрослые дяди!
- Синий лось,- сложила руки на груди гремлина и скривила губы.- Ну-ну. Ну что же, хорошо хоть не зеленые орангутанги. Такой идиотской сказки я еще в жизни не слышала!
Сказать, что Цари был удивлен , это значит ничего не сказать.
-Ты мне не веришь ?
- Знаешь , Финист лучше бы ты поведал , что это побочное влияние ядов и антидота,я бы скорее поверила.
Нам, женщинам, так иногда надоедает быть сильными. И коней на скаку останавливать совсем не хочется.
Люди видят лишь внешнюю оболочку и никогда не могут сказать, что за ней скрывается.
Король? Крестьянин? Вирманин? На горшке и операционном столе – все вы одинаковы!
Девушка заражала своим оптимизмом, не хуже, чем гриппом.
Ведь только мама поймет и пожалеет, не скажет: «ты, милочка, сама дура». Правда, не всегда, и не каждая мама.