Такая чувствительная в последнее время. Прыгает из эмоции в эмоцию, никогда не знаешь, чего от нее ждать в следующую секунду. Но мне почему-то по кайфу — так прикольно наблюдать за тем, как она сперва кричит на половник, а потом носом хлюпает, что была так груба с ним.
— В следующий раз я тебя сам убью, чтоб не мучился! — огрызнулся Лакр, с облегчением поняв, что ничего страшного не случилось: мальчишка жив, не ранен, почти пришел в себя, значит, кризис миновал. — Только попробуй мне завтра сдохни. Я тебя с того света достану и тут же снова убью, чтоб знал, как пугать нервных и неподготовленных к шуткам людей!
— Да брось. Все нормально. Слегка тряхнуло, а теперь уже отпустило.
— Неужели? — Ланниец с подозрением всмотрелся в усталое лицо Белика. — Такое впечатление, что тебя вывернули, завернули и снова вывернули.
Вся наша реальность состоит из бесконечной борьбы между тем, что действительно было, и тем, что не хочется вспоминать.
Девушка за пятьдесят, казалось бы, уже не должна дергаться в этом вот нервяке «позвонит – не позвонит». Чай не малолетка какая-нибудь и цену свою понимает. Ан, нет! Уж лучше и вовсе никому свой телефон не давать, чем потом маяться в ожидании звонка и в раздумьях, отчего это его до сих пор нет!
Ты должен быть в состоянии справиться со своими мыслями, если хочешь изменить свою жизнь. Как метко заметил Альберт Эйнштейн, "мир, каким мы его создали, есть процесс нашего мышления. Его нельзя изменить без изменения своего мышления".
Самое главное лекарство от старости заключено в мужчинах...
Чтобы чего-то достичь, нужно это запланировать, а не жить как аморфное существо, мечтая выиграть в лотерею.
Иногда человеку просто везет. И если короткую соломинку вытягивает другой, не следует винить себя и терзаться сомнениями.
- Значит в вашем учебном заведении повысится процент недоучившихся, – сказала я. - В смысле не доучившихся? - не понял брюнет. – По какой это причине? - По причине ранней внезапной смерти, – любовно поглаживая батарею микроволновок, сообщила я.
— Ты говоришь, как-будто это нормальное дело. — Кто может судить, нормальное оно или нет, если не ты и я?— Ты и я.
Каждый человек сам определяет свою судьбу... если он только достоин называться человеком. Так что если судьба его в беспорядке, сам он в этом и виноват.
Все носят маски. Ведь без этой брони мы оказались бы беззащитными перед теми ударами, что преподносит нам жизнь.
Политика — не ложе из роз, на котором можно покоиться до скончания века, если уж вы улеглись на него однажды.
«Сделал дело, бери оплату смело».
– Храбрость бывает разной. – Дамблдор по-прежнему улыбался. – Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям!
Марселина. Ах, вы отлично знаете, что от вас у меня нет тайн! Мы, женщины, пылки, но застенчивы; какие бы чары ни влекли нас к наслаждению, самая ветреная женщина всегда слышит внутренний голос, который ей шепчет: «Будь прекрасна, если можешь, скромна, если хочешь, но чтоб молва о тебе была добрая: это уж непременно».
Я была с ним в корне не согласна. Красивая и магически одаренная дочь герцога с хорошим приданым в девках не останется ни при каких обстоятельствах. Так я ему тогда и сказала.
В общем, отец ничего против меня не имел. Когда я помалкивала.
Вопрос: «Г-н президент, есть ли у вашей компании долгосрочные цели?»
Ответ: «Да».
Вопрос: «О каких сроках идет речь?»
Ответ: «Двести пятьдесят лет».
Вопрос: «Что вам требуется для достижения этих целей?»
Ответ: «Терпение».
Вражда у вас ни на жизнь, а на смерть. Он тебе предлагал все блага земные, а ты посмела отказаться. Такое не прощают
Здесь, в грязном штреке, где с каждым днем все сильнее воняло из отхожего места, я обнимал мир, ощупывал Вселенную, и это было не так уж нелепо — я знал, что эту всеохватность, соединенность со всем миром у меня отнять невозможно, и отныне стоял на ней. Поразмыслив, я понял, что если существует какая-то особая русская свобода, то выглядит она именно так.
Папа зачитывал эпитеты, которыми меня наградили в письме из министерства, с таким выражением лица, что я несколько раз прыснула со смеху. Талантливой, я, конечно, была, а вот скромной и «гордостью отца», пожалуй, нет.
— Короче! — сморщился он. — Завтра соответствовать. Поняла? Хотя бы один день. Даже не день — один вечер побудь фиалкой, а не репейником.
— А меня вообще там не будет, — с наслаждением заявила я и приготовилась игнорировать вопли, которые последовали тотчас.
Услышав про себя много всего интересного, я дождалась, когда папин пыл иссякнет и он задаст единственно важный вопрос:
— Почему?
— Потому что не хочу. Но… — Я замолчала. — Готова совершить взаимовыгодную сделку.
— И какую? — Родитель подозрительно прищурился, а я лишь чуть-чуть приподняла подол платья.
— Вон! — завопил он и даже шибанул по столу кулаком.
То, что хочешь запомнить, не можешь, а то, что вовсе ни к чему запоминать, врезается в голову острым ножом.
Бреду на свет, попутно натыкаясь на всякую …хлам короче, который валяется в пещерке.
Уже почти выбравшись на свет, медленно оборачиваюсь и грозно шепчу:
Айл би бек!
"Небольшое озорство - это одно, а полная зависимость - совсем другое."
Эбби ... не знала, кого же родители выберут ей в мужья. Она надеялась, это будет человек веселого нрава, способный преодолевать жизненные трудности с улыбкой.