- Я тебя, наверное, обидел, - прошептал король, целуя её шею. - Я был с леди Октавией Гоэн.
«Нет, не обидел, а разочаровал», - хотелось сказать в ответ, но Иза промолчала, ведь разочарование страшнее обиды. Обида проходит со временем, ведь любящее сердце всё прощает. А вот разочарование уродливым шрамом напоминает кто не достоин прощения.
"Путешествуй только с теми, кого любишь."
— Не уверен — не спеши, — постоянно повторял он. — Действуй наверняка. Даже если понадобится ждать год — жди, но сам удар должен быть подобен удару молнии.
Разве в мире каждому воздается по заслугам? Разве сам он получил то, что заслужил?
— Ну, ходили слухи. Слухи всегда ходят. Но вообще-то ничего такого, чему бы я могла поверить.
Мир не разделен на хороших и плохих, в каждом есть и темная, и светлая сторона. Главное в том, какую ты выбрал — это определяет все.
– Воронин, за что тебе, балбесу, досталась такая мудрая жена?
– Я красивый, – усмехнулся Сашка.
Старых друзей наскоро не создашь. Нет сокровища дороже, чем столько общих воспоминаний, столько тяжких часов, пережитых вместе, столько ссор, примирений, душевных порывов. Такая дружба - плод долгих лет. Сажая дуб, смешно мечтать, что скоро найдешь приют в его тени.
Так устроена жизнь. Сперва мы становимся богаче, ведь много лет мы сажали деревья, но потом настают годы, когда время обращает в прах ваши труды и вырубает лес...
Татуированные качки это не мое. Напоминают бройлерных кур с клеймом птицефермы.
Извиняются ведь не только словами, вернее не столько… Именно глаза по-настоящему делают эту работу, заглядывая в глубь другого, ищут в них тихую гавань прощения, принятия, снисхождения, отпущения обид в свободное плавание греховной реки истории человечества.
Не жди, пока мир изменится. Меняй его сама!
Он пытался прочитать книгу. Трижды. И трижды засыпал на второй странице. Зато именно так Рудаков понял, что имеет дело с настоящим шедевром литературы, потому что только великие книги действовали на него подобным образом. В «Войне и мире» он вообще дальше первого абзаца не продвинулся, что уж говорить про «Тихий Дон».
Я часто замечала, что совпадения, стоит им только начаться, следуют одно за другим, тут действует, вероятно, какой-то еще не открытый закон природы.
Этот поцелуй пронзил ее, как нож, и она упала к Зебу в объятия, как… как дохлая рыба… нет, как нижняя юбка… нет, как мокрая туалетная бумага!
... иной раз лучше недосказать, чем пересказать.
– Папа говорит… заговорщики – это такая особая категория людей… – чуть слышно пробормотала Илли, зябко передернув плечами, – вроде изобретателей. Им не столько нужна власть, сколько победа в трудной борьбе, доказательство собственной значимости и исключительности. Они как злые дети… играют в увлекательную для себя игру, не обращая внимания, что доставляют страдания и горе другим. В моём мире такие любознательные гении походя изобрели такое оружие… которое одним взрывом уничтожило большой город… много больший, чем ваша столица. И такие люди всегда найдут лазейку, не через зеркала, так через подземный ход, или пролезут обманом, нацепив иллюзию.
Ах, друзья мои, друзья! Подумайте только: отправиться в Индию и очутиться в Чили, учить испанский язык, а говорить на португальском!.. Нет, это уже слишком! Если так пойдет и дальше, то в один прекрасный день я, вместо того чтобы выбросить в окно сигарету, выброшусь сам.
Талант — это не заслуга, а данность. У людей одаренных всегда есть соблазн расслабиться и остановиться в развитии.
Забиякам хочется чувствовать себя нужными. Они ведут себя так, потому что не ощущают собственной значимости.
Какие отношения вас связывают с Оливией, Даниэль?
Дыхание капитана замерло. Это был самый тяжелый вопрос. Вопрос, на который ему совершенно не хотелось отвечать. Вопрос, от ответа на который зависело слишком многое. Решалась их дальнейшая профессиональная судьба. В лучшем случае их уволят только из-за несоблюдения им договора и устава авиакомпании. В худшем…Нет, он не думал о худшем, Оливия не переживет это.
— Личные.
— Насколько личные? — старик посмотрел на директора компании, видя его удивленное лицо, но рукой давая знак молчать.
Даниэль еще больше разозлился на этот глупый вопрос, понимая, что не может больше молчать:
— Близкие настолько, насколько это возможно в вашем воображении.
Знаю, что мы встретимся через много лет, и ты расскажешь, что назвала дочь в честь своей матери. Ни о чем не прошу, только об этом. Ты так на неё похожа, что не имеешь ни единого шанса стать несчастной. Ты обречена быть любимой и счастливой, Хельда.
Так что смирись и будь!
Моя мечта маленькая и совсем простая. У Трактата я попрошу одно - бессмертие.
Бухгалтер — это ведь такая работа, если кто к стрессам не привык, рехнется на третьи сутки. А кто работает долго в этой профессии, того и Армагеддоном не напугаешь. Посмотрит в окошко, да и вернется к подсчетам. Мало ли, что там конец света? Думаете, он затронет налоговую? Не-е, эти — выживут. И отчет сдавать придется, так что не отвлекаемся на всякие глупости, работаем!
- А парня твоего пороть бы надо!
- Мы порем, - бессильно соврал я, ища взглядом Митю.
- Мало порете, - уверенно подчеркнул начальник стрелецкой охраны.
Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжется, как терновник.