Говорят, что высшая добродетель заключается в том, чтобы задушить свои страсти. Будь это возможно сделать легко и безболезненно, не было бы войн, междуусобиц; человечество навсегда застряло в каменном веке, никогда не узнав, что такое прогресс. Известно, что только страстные натуры способны к открытиям.
У каждого человека есть свои пределы того, что он может вынести.
Трудно просить человека сделать то, на что сам пойти не собираешься.
Много раз она говорила мне, что я ни на что не годен. Я, собственно, никогда ничего и не хотел, только её. Но это очень много. Думаю, что многие женщины не стоят и того.
В обширных прериях Техаса наемные убийцы встречаются не реже, чем в итальянских городах.
Рождение – очень серьезное дело. Возможно, даже более серьезное, чем смерть.
– Ты всегда специально провоцируешь людей при знакомстве? Или бесить – это врожденный талант?
– Как ты поступишь, если незнакомый человек скажет тебе, чтобы ты пошел вместе с ним, пообещав угостить сладостями или показать милую зверюшку?
– Я отвечу отказом.
– А если он скажет, что родители это разрешили?
– Тогда я спрошу у него кодовое слово.
– А как называется наше кодовое слово?
– Кубик льда.
– Хорошо. А если человек не знает слова, что это означает?
– То, что вы его не посылали и ничего мне не разрешали.
– И что ты сделаешь?
– Тогда я громко закричу «На помощь!» и убегу.
– Ребята вам кофе не принести? Погадаете на гуще?
Я фыркнула.
– На той, что остается после растворимого кофе? Там надо гадать – почки или печень, желудок – или кишечник – что раньше прихватит?!
Любовь - это огонь, родная. Теплый нежный огонек, который согревает душу, но крайне редко любви не сопутствует страсть, а страсть - это уже пламя. Бушующее, ревущее, сжигающее все на своем пути.
– Да-а-а… – мечтательно протянул Дамблдор. – Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли.
— Я думал, что только мне досталась пара, которая отказывается ею быть. Винил себя, обстоятельства, но Ольга… — его плечи задрожали от сдерживаемого смеха, — это у тебя такой характер. Ты даже умудрилась будучи Алитерой вампира, пить его кровь, вместо того чтобы делиться своей.
Многие люди посвящают себя служению богу, потому что якобы чувствуют призвание, на самом же деле они слышат всего-навсего собственный внутренний голос: «Работа в тепле, тяжести таскать не надо — или хочешь быть пахарем, как твой отец?»
Бартоло. Как, и этот проходимец тоже здесь? Да это настоящий вертеп! Что же он тут делает?
Марселина. Всякие гадости, на какие только способен. Однако самое гадкое в нем — это, на мой взгляд, несносная страсть, которую он с давних пор питает ко мне.
Бартоло. Я бы на вашем месте двадцать раз сумел избавиться от его домогательств.
Марселина. Каким образом?
Бартоло. Выходите за него замуж.
Отец же, в целом, против меня ничего не имел, а когда я появлялась перед его глазами, иногда даже вроде как удивлялся: «А это еще что такое и откуда оно у нас взялось?» — так и читалась в его взгляде. Единственное, что ему во мне не нравилось было моим довольно неплохим умом и крепкой памятью.
Шанс есть всегда, гарантий нет.
Если красное насилие было темным, первобытным, как та волна, шедшая из леса, то немецкая машина зиждилась на сознании своей исключительности, порядке, четком ходе поршней принуждения и обожествления приказов и тех, кто их отдавал. Большинство отказывалось даже размышлять, вдруг власть слишком жестокая, мало ли, - и просто доверяли ей выбор, как действовать, снимали с себя ответственность. Но еще острее меня укололо другое: я видел, что эти свойства немцев были вовсе не уникальными, а это значило, что другие народы были такими же – да и в целом, если быть до конца честным, сам человек как создание был ровно таким.
- Быстро устранить все следы погрома! Поняли? Здесь ничего не было! А эту пьяницу я забираю с собой. На оздоровительные процедуры.
- Но-но! - погрозила я пальцем заднице в темных плотных штанах. - Прошу не оскорблять! Я вообще за здоровый образ жизни.
- Оно и видно! Нахлебалась всякой гадости!
- Но-но! - осмелела Риз, правда, голосок у нее был все же неуверенный, не как у меня. - В моих настоечках все только натуральное! Могу показать рецептуру!
Но Демион ее уже не слушал. Он тащил меня к выходу, я уныло болталась вниз головой и подвывала.
- Туселя-я-я-я, Труселяя-я-я...
– Ничего не могу с собой поделать. Такие люди, как Катя, и правда неотразимы. Она нарушала все заповеди – и ничуть об этом не сожалела. Она знала, что обладает сокровищем. Комната, которую она скрывала в своем доме, делала людей сильнее, сексуальнее, красивее. Неудивительно, что они так хотели вернуться туда вновь.
"Но еще она была невероятно умна, красива и абсолютно уверена в том, кто она такая и чего хочет от мира."
— ...деньги — не главное.
— ...А по поводу денег… может, они и не главное в жизни, но способны изрядно её облегчить.
— Колдуньи держат секреты при себе и раскрывают лишь то, что может послужить их цели.
— Да у нас было-то всего один раз! И то по глупости. Катя, я клянусь тебе! Ты же знаешь, как я тебя люблю!
— Когда любят, не предают, Паша, — было странно объяснять это взрослому человеку.
В подобное везение верят только непроходимые кретины. Да, я в какой-то мере тот самый избранный, про которых в свое время прочитал сотни книг. И да – те книги заканчивались хорошо, но ведь червяк, которого достали из банки, где копошится сотня его собратьев, тоже избранный… Один из сотни, на которого упал взгляд Высшего существа – рыболова… Просто про червей, увы, никто книжек писать не станет. Книжки – они, когда все хорошо, интересны, а вот я все больше ощущаю себя этим самым дождевым червем.
Справедливости нет в этом мире. Приходится лечить врага, чтобы его задобрить. Говорят: врага убивай сахаром.