Вы, женщины, любите копаться в себе, постоянно пытаетесь усложнить то, что ясно даже слепому.
Любовь как Вселенная. Такая же невероятная и бесконечная. И она так же прекрасна.
— Джером, мне тоже нравятся твои вторичные половые признаки: размер кошелька там, знатность рода… — промурлыкала я, подаваясь вперед и перетекая в позу, может, и не столь соблазнительную, зато свободную для броска. — И поскольку наши симпатии совпадают, предлагаю перейти прямо к телу… в смысле к делу. У меня, знаешь ли, года-то идут, время колоколом звенит, а я еще не замужем и без детей. А ведьма под венец должна идти молодой, чтобы как следует успеть мужу крови попортить!
Если весь мир будет против тебя, стану сбоку и буду подавать патроны
Когда же дверь отворилась, в аудиторию вошла магесса, высокая, прямая и какая-то тяжеловесная, несмотря на свою худобу. Одним словом — шпала. Тугой пучок волос на затылке. Прямая спина, на которую можно было равняться отвесу, яд в каждом взгляде, жесте, как у селекционной кобры, отличающейся повышенной удойностью, — в общем, милая до заикания особа.
Эта его помощь — как платная палата в больнице. Вроде бы лечение в такой должно быть более эффективным, но от цен состояние здоровья лишь ухудшается.
Как говорила моя бабуля: «Храбрый человек должен уметь быстро бегать. Так, на всякий случай…»
"Он может потребовать у меня все, что угодно: мысли, соображения, голову, наконец. Он страж государства, столп Российской империи. Какое счастье, что и в столпов попадают стрелы Амура! На что еще могут надеяться подследственные? А кто мы все — население необъятной России? Мы все подследственные, господа. И да защитит нас…
Хозяйка ко мне не расположилась ни капли. Лишь сухо кивнула. То ли харизмы мне не хватило, чтобы завоевать ее благосклонность, то ли игрек хромосомы и накачанных бицепсов.
Мы пошли по вечернему сумраку сентября, держась за руки. Болтали о какой-то ерунде. Но порой именно такие мелочи и сближают. Прикосновения пальцев, улыбка, затаившаяся в уголках губ, горячий спор о герое фильма, который оба смотрели когда-то давным-давно.
– …Внимание и информация – вот валюта современного мира, а не доллары и биткоины.
— …Дорогой друг, не хотел бы ты заняться катарсисом в условиях термогидрирования стеклянных, керамических и железных поверхностей от органических компонентов?
— Чего? – остолбенел Шмулик, готовый уже дать деру из моей комнаты.
— Посуду помой! Сегодня твоя очередь.
…В жизни нельзя спорить с двумя типами людей: дантистами и женщинами. Иначе будет либо больно, либо затратно, но чаще – и то, и другое.
…Нет такого препятствия, которое русский человек не мог бы обматерить, и сайта, который бы он не мог обрушить.
…Я готова была изображать из себя мисс дружелюбие только за отдельную плату.
…От болезненных тем, как и с угарной тусовки, нужно уходить резко и с улыбкой, пока еще можешь держать лицо.
Подумаешь, хроническая язва и та еще ехидна. Циник? Так у врачей эта черта характера должна входить в базовую комплектацию. Иначе чужая боль может просто задавить. А черный юмор и здоровый цинизм порою помогают выжить, пережить и не свихнуться.
Капитан ругался матом крайне редко, зато так затейливо, что это удивительным образом поднимало настроение. Видимо, подобные выражения составлялись в НЛП-лабораториях специально для армии, дабы вселять в нее боевой дух.
Лика чувствовала, что перегибает палку, но ее уже несло с недостойной психолога скоростью.
У Теодора с тормозами были еще более сложные отношения.
Дэн понял, что опять столкнулся с загадочным конфликтом между человеческой логикой и нормальной.
— К сожалению, мама – это человек, который лучше всех меня знает и хуже всех понимает.
«Она бы мне еще капустки квашеной предложила! Или вязаные носочки, поверх скафандра надевать, чтобы в космосе ноги не мерзли!»
Ряха хрипло мяукнула. Котиком она была килограммов пять назад.
Просто сестра – это такая зараза, которую вроде как и любишь больше всех, но и выбешивает она почему-то ужасно!
— И не приставай к инопланетянам! – безнадежно крикнул пилот вдогонку.
— Ладно! – жизнерадостно отозвалась сестра, явно пропустив «не» мимо ушей.