Цитаты
285680
И может, именно любви я и хотел научить отцов — хотя я ничему не хотел учить. Любви к земле, потому что легко любить курорт, а дикое половодье, майские снегопады и речные буреломы любить трудно. Любви к людям, потому что легко любить литературу, а тех, кого ты встречаешь на обоих берегах реки, любить трудно. Любви к человеку, потому что легко любить херувима, а Географа, бивня, лавину любить трудно. Я не знаю, что у меня получилось. Во всяком случае, я, как мог, старался, чтобы отцы стали сильнее и добрее, не унижаясь и не унижая.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— Подслушивать некрасиво.
— Зато увлекательно и поучительно.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
Все указатели судьбы годятся только на то, чтобы сбить с дороги.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— Я понимаю: у вас чувство юмора не развито, поэтому и приколы у вас идиотские.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— …Не влюбляюсь я ни в кого. На фиг. Хватит, надорвался, теперь тяжести не поднимаю.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
Честным хорошо быть только потому, что верят, когда врешь.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
…Какой бы великой ни была литература, она всегда только учила, но никогда не воспитывала. В отличие от жизни.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— …Сколько ни прикидывайся дураком, всегда найдется кто-нибудь дурее тебя, так что этим не выделишься.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— …Находишь только тогда, когда не знаешь, что ищешь. А понимаешь, что нашел, чаще всего только тогда, когда уже потерял.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— Мы никогда не ошибаемся, если рассчитываем на человеческое свинство, — сказал Служкин. — Ошибаемся, лишь когда рассчитываем на порядочность.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— …Я правильно поступаю, вот.
— Может, и правильно, — подумав, кивнул Будкин, — вот только, Витус, странно у тебя получается. Поступаешь ты правильно, а выходит — дрянь.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— Нашел с кем дружить! — с невыразимым презрением сказала Надя в прихожей, запирая дверь.
— Бог, когда людей создавал, тоже не выбирал материала.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— Вот, помню, ходила у нас по классу записка: «Это твой носок висит на люстре?» Каждый прочитает и сразу на потолок посмотрит. Наша классная по кличке Чекушка записку отняла, прочитала и сама глазами вверх зырк. Тут мы все и рухнули.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— Саму жизнь ценят, Витус, а не умение жить.
Текст в данном издании публикуется в авторской редакции. Вот что говорит об этом сам Алексей Иванов: «“Азбука“ восстановила изначальный текст (зачастую со скабрезными шуточками и поговорками моего героя, которые подчистил стеснительный Вагриус"). Но самое главное — она восстановила прежнюю структуру, „три круга“ в судьбе героя — его жизнь школьника, его жизнь учителя и его жизнь в походе. В варианте „Вагриуса“ „круг школьника“ был наколот на кусочки и рассыпан по тексту (а половина вообще...
— Не надо оваций! Графа Монте-Кристо из меня не вышло. Придется переквалифицироваться в дворники!
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
— Лед тронулся! – в ужасе закричал великий комбинатор. – Лед тронулся, господа присяжные заседатели!
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
— …А сейчас нечего унывать. Довольствием я вас обеспечу. Правда, сгорел мой саквояж, но остались несгораемые идеи.
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
В подъезде сидел комендант. У всех входящих он строго требовал пропуск, но если ему пропуска не давали, то он пускал и так.
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
— А вы лучше, чем я думал, – дружелюбно сказал Бендер. – И правильно. С деньгами нужно расставаться легко, без стонов.
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
Молодой день в трамвайных бубенцах уже шумел по городу. За палисадом шли осоавиахимовцы, держа винтовки вкривь и вкось, будто несли мотыги.
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
– Вы произошли не от обезьяны, как все граждане, а от коровы. Вы соображаете очень туго, совсем как парнокопытное млекопитающее.
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
Я умираю от скуки, мы с вами беседуем только два часа, а вы уже надоели мне так, будто я знал вас всю жизнь.
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
— Я не хирург, – заметил Остап, – я невропатолог, я психиатр. Я изучаю души своих пациентов. И мне почему-то всегда попадаются очень глупые души.
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
— Рио-де-Жанейро, это хрупкая мечта моего детства, – строго ответил великий комбинатор, – не касайтесь ее своими лапами.
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...
— Так что же делать? – забеспокоился Балаганов. – Как снискать хлеб насущный?
— Надо мыслить, – сурово ответил Остап. – Меня, например, кормят идеи.
Бешеный успех, который обрушился на Илью Ильфа и Евгения Петрова после выхода из печати «Двенадцати стульев» (1928), побудил соавторов «воскресить» своего героя, неунывающего и обаятельного афериста Остапа Бендера, и взяться за создание романа «Золотой теленок» (1931). Однако и завершение, и публикация второго романа все время откладывались в связи с громкими политическими процессами. В 1948 году очередное многотысячное издание дилогии было признано идеологической ошибкой, но с наступлением...