Цитаты
286678
- Доверие – не любовь, - жестко парировала Эфья. - Доверие - это лишь часть любви, - мягко ответил Иадин.
Можно ли купить Любовь? И какова цена? Тинар и Эфья заключают магическую сделку с таинственным златокудрым юношей, потому что родители заставляют их вступить в династический брак, а они не только не любят, они ненавидят друг друга! Продавец ставит им одно странное условие – «не женитесь, пока не закончится дождь». Но Тинар и Эфья даже не подозревают, с кем связались и что однажды им придется отдать взамен… В начале книги есть музыкальный плей-лист, собранный автором специально для этой книги,...
Защитите меня от тех, кто хочет мне помочь.
Это — книга, по которой был снят культовейший фильм девяностых — фильм, заложивший основу целого модного течения — т. н. «героинового шика», правившего несколько лет назад и подиумами, и экранами, и студиями звукозаписи. Это — Евангелие от героина. Это — летопись бытия тех, кто не пожелал ни «выбирать пепси», ни «выбирать жизнь». Это — книга, которая поистине произвела эффект разорвавшейся бомбы и — самим фактом своего существования — доказала, что «литература шока» существует и теперь....
admin
добавил цитату
из книги
«Песец библиотечный, подвид кровожадный»
7 лет назад
Вот обрету могущество и всем по заслугам раздам. Непременно!
Я находился в далеком-далеком месте с людьми, чья жизнь не изменится, если я умру
Роман-путешествие во времени (из 60-х в 90-е) и в пространстве (Кливленд-Нью-Йорк-Финикс-Вудсток) одного из самых одаренных писателей сегодняшней Америки, лауреата Пулицеровской премии за 1999 г. Майкла Каннингема о детстве и зрелости, отношениях между поколениями и внутри семьи, мировоззренческой бездомности и однополой любви, жизни и смерти.
Здесь, как мне кажется, коренится главный интерес опытов Монтеня. Они предлагают нам две версии пустоты и ее заполнения. Переход от первой версии ко второй чрезвычайно важен. Первая принадлежит теологии — это фидеизм, каковой представляет «Апология Раймунда Сабундского». Христианский пирронизм, заявляет Монтень, «рисует человека нагим и пустым; признающим свою природную слабость; готовым принять некую помощь свыше; лишенным человеческого знания и тем более способным вместить в себя божественное знание; отказывающимся от собственного суждения, чтобы уделить больше места вере. Это — чистая доска, готовая принять от перста божия те письмена, которые ему угодно будет начертать на ней». Другая версия пустоты — когда меланхолия, еще поддающаяся излечению, открывается для вторжения «химер и фантастических чудовищ» или же менее буйного появления «я». Вспомним знаменитую фразу: «И, так как у меня не было никакой другой темы, я обратился к себе и избрал предметом своих писаний самого себя»3: Монтень здесь как бы извиняется, но отнюдь не раскаивается. За это он будет подвергаться критике религиозными писателями; его главный оппонент Паскаль позже заявит: «Сколь пусто сердце человеческое, и сколь, вместе с тем, преисполнено оно грязи». В его глазах Монтень обращался лишь к тщеславию, пустоте болтовни и себялюбия: он лишь усугублял пустоту своей души, оставаясь в плену бессмыслицы.
Сборник работ выдающегося швейцарского филолога и историка идей Жана Старобинского (род. 1920) объединен темой меланхолии, рассматриваемой как факт европейской культуры. Автор прослеживает историю меланхолии от античности до ХХ века, рассматривая как традицию медицинского изучения и врачевания меланхолических расстройств, так и литературную практику, основанную на творческом переосмыслении меланхолического опыта. Среди писателей и поэтов, чьи произведения анализируются с этой точки зрения, –...
Тебе не случалось иметь дела с логичными психами? Они ещё хуже, чем психи обыкновенные.
Вы обманываете свою жену? Уверены, что это не будет иметь катастрофических последствий? Тогда эта книга для вас. Преуспевающий брокер с Уолл-Стрит тоже так думал. Читайте, что из этого получилось. Это первое беллетристическое произведение американского писателя и журналиста Тома Вулфа завладевает вниманием читателя благодаря тонко выстроенной интриге и ярко воспроизведенной картине жизни современного Нью-Йорка. Кто-то гибнет в кострах амбиций, а кто-то возрождается из пепла…
Он давно успел понять: заботиться о ком-то, - это все равно, как если бы кто-то заботился о тебе.
Баллард, написавший несколько книг и известный всему миру как фантаст, прежде всего, знаменит автобиографическим романом «Империя солнца» о нескольких годах своей мальчишечьей жизни в концентрационном лагере в Китае в период японской оккупации в годы второй мировой войны. Эта правдивая и жестокая история о выживании в условиях голода, смертей и жестокости людей по отношению друг к другу не содержит моральных оценок и потрясает той непосредственностью, с которой одиннадцатилетний Джим...
С конца 1943 года истории о Шиндлере ходили среди тех, кто еще оставался в живых, наполняя их радостным возбуждением мифа. Ибо не так важно, является ли то правдой или нет, да миф и не должен быть подлинной правдой, ибо он более истинен, чем сама правда.
Действие романа основано на истинных событиях, происходивших в оккупированной Польше во время Второй мировой войны. Немецкий промышленник Оскар Шиндлер в одиночку спас от смерти в газовых камерах больше людей, чем кто-либо за всю историю войны. Но это не история войны, это – история личности, нашедшей в себе мужество противостоять бесчеловечному государственному аппарату насилия.
Покупка места в монастыре не приблизит к богу, желание молиться исключительно о своих родных, не выполняя никакой другой физической или душевной работы, не свидетельствует о глубокой вере.
Вот так фишка – украли фишку! Прямо из дома! И, получается, что я, Евлампия Романова, сама навела грабителя на квартиру. Ну, раз виновата, мне и отвечать, надо отыскать старинную фишку из казино, ведь она для подруги Кати – память о дедушке. Я всего лишь по одному волоску, оставшемуся на бейсболке, потерянной воришкой, установила имя девушки, надевавшей этот кепарик! Только как же так? Наташа Фомина, оказывается, умерла два года назад. Ничего не понимаю! Но я должна во всем разобраться! Найти...
— Мне рассказали историю одного человека, который совершил кругосветное путешествие только для того, чтобы рисовать картины, а затем их методично уничтожать. Я бы не прочь сделать из этого фильм…
«Жизнь способ употребления» Жоржа Перека (1936–1982) — уникальное и значительное явление не только для французской, но и для мировой литературы. По необычности и формальной сложности построения, по оригинальности и изобретательности приемов это произведение — и как удивительный проект, и как поразительный результат — ведет к переосмыслению вековой традиции романа и вместе с тем подводит своеобразный итог литературным экспериментам XX столетия. Роман — полное и методичное описание парижского...
Наша эстрада постаралась, чтобы за последние двадцать лет словосочетание «творческая личность» превратилось в синоним истеричного типа нетрадиционной ориентации с претензиями на всеобщее признание.
Обычный город. Обычный участок. И самый обычный стажер. А вот события, которые разворачиваются в городе вовсе не обычные. Оказывается, рядом с дневной жизнью есть и совсем другая, та, о которой никто не знает. Оно и к лучшему.
Другое название: От стажёра до ведьмы
Если представить интуитивно, что мир, как горная порода или торт, состоит из эволюционных или онтологических слоёв, то мы имеем плотно прилегающие и сообщающиеся друг с другом глубинный физический слой, за ним химический и биологический. Интуиция подсказывает, что дальше появляются «исключения», так как следующий за ним «психический» слой не является таким же целостным, как предыдущие. Он состоит из отдельных как бы островков или вишенок на биологическом слое, не связанных друг с другом, так как психика животного или человека «приватна». А следующие за ним слои, как бы мы их ни именовали, социальные или культурные, логистические, языковые и т. д., лежат сверху на этих разрозненных бугорках-вишенках. Причём эти более высокие слои также «свисают» с этих бугорков-вишенок по краям и касаются биологического слоя. Неэлегантно! Некрасиво! Необязательно!
Перед вами книга в жанре интеллектуальной исповеди. Автор, опираясь на значимые исторические труды и современные публикации в области философии сознания, стремится объяснить себе и читателю тему ментальной казуальности, онтологии сознания и онтологии в целом. В начале книги автор выступает материалистом и монистом, но постепенно меняет свои убеждения, находя новую онтологию – нейтральный дуализм.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Под прощением понимается некоторая эмоция. Это неверно. Скорее это прекращение некоторой эмоции.
Айрис Мердок по праву занимает особое место среди современных британских прозаиков. Писательница создает для героев своих романов сложные жизненные ситуации, ставит их перед проблемой выбора, заставляя проявлять как лучшие, так и низменные черты характера. Проза Айрис Мердок — ироничная, глубокая, стилистически отточенная — пользуется и всегда будет пользоваться популярностью среди любителей настоящей литературы. «Черный принц» — одно из самых значительных произведений, созданных Айрис...
It was Dr Hilarius, her shrink or psychotherapist. But he sounded like Pierce doing a Gestapo officer.
"I didn't wake you up, did I," he began, dry. "You sound so frightened. How are the pills, not working?"
"I'm not taking them," she said.
"You feel threatened by them?"
"I don't know what's inside them."
"You don't believe that they're only tranquilizers."
"Do I trust you?" She didn't, and what he said next explained why not.
"We still need a hundred-and-fourth for the bridge." Chuckled aridly. The bridge, die Brucke, being his pet name for the experiment he was helping the community hospital run on effects of LSD-25, mesca-line, psilocybin, and related drugs on a large sample of surburban housewives. The bridge inward. "When can you let us fit you into our schedule."
"No," she said, "you have half a million others to choose from. It's three in the morning."
"We want you." Hanging in the air over her bed she now beheld the well-known portrait of Uncle that appears in front of all our post offices, his eyes gleaming unhealthily, his sunken yellow cheeks most violently rouged, his finger pointing between her eyes. I want you. She had never asked Dr Hilarius why, being afraid of all he might answer.
Томас Пинчон (р. 1937) – один из наиболее интересных, значительных и цитируемых представителей постмодернистской литературы США на русском языке не публиковался (за исключением одного рассказа). "Выкрикиватся лот 49" (1966) – интеллектуальный роман тайн удачно дополняется ранними рассказами писателя, позволяющими проследить зарождение уникального стиля одного из основателей жанра "черного юмора". Произведение Пинчона – "Выкрикивается лот 49" (1966) – можно считать пародией на готический...
admin
добавил цитату
из книги
«Сад Финци-Контини»
7 лет назад
Любовь и уважение, особенно в наше время, это единственные ценности, на которые можно действительно рассчитывать. Есть на свете что-нибудь более бескорыстное, чем дружба?
...разделенное горе приносит меньше боли.
Магазин «Путеводная нить» на Цветочной улице стал своеобразным клубом для женщин, увлекающихся вязанием. За рукоделием они обсуждают свои планы и проблемы, поддерживают друг друга в трудную минуту, обдумывают новые модели и важные события своей жизни. Аликс выходит замуж по любви, но поведение жениха заставляет ее задуматься, нужна ли она ему. Сестра Лидии Маргарет отчаянно волнуется за дочь, Колетта влюблена, но не хочет признаться в этом даже самой себе. Все они спешат в «Путеводную нить»,...
The Prince was depressed: "All this shouldn't last; but it will, always; the human 'always,' of course, a century, two centuries... and after that it will be different but worse. We were the Leopards, the Lions; those who'll take our place will be little jackals, hyenas; and the whole lot of us Leopards, jackals, and sheep, we'll all go on thinking ourselves the salt of the earth.
Джузеппе Томази ди Лампедуза (1896–1957) — представитель древнего аристократического рода, блестящий эрудит и мастер глубоко психологического и животрепещуще поэтического письма. Роман «Гепард», принесший автору посмертную славу, давно занял заметное место среди самых ярких образцов европейской классики. Луи Арагон назвал произведение Лапмпедузы «одним из великих романов всех времен», а знаменитый Лукино Висконти получил за его экранизацию с участием Клаудии Кардинале, Алена Делона и Берта...
Как доказать моему защитнику, что инстинкты убийцы я знаю не по К.-Г. Юнгу, ревность не по Марселю Прусту, Испанию не по Хемингуэю, Париж не по Эрнсту Юнгеру, Швейцарию не по Марку Твену, Мексику не по Грэму Грину, страх смерти не по Бернаносу, блуждание в пустоте не по Кафке и все остальное не по Томасу Манну; как, черт возьми, ему это доказать?
Его называют – Штиллером. Ему навязывают – снова и снова – чужую роль. Роль скульптора средней руки. Издерганного, усталого мужа. Неудачливого, смехотворного любовника. Ему навязывают – снова и снова – чужую жизнь... Он – не Штиллер. Или – все-таки Штиллер? Этого, в сущности, уже не понимает даже он сам. Человек, из последних сил хватающийся за остатки собственного «я», собственной личности, собственного бытия, – но постепенно, против своей воли, надевающий на себя «я» иное. Фальшивое –...
'Ах, ты нам ото- мстишь? — говорю я ей. — Тебе же своей головы и не сносить!..'
Самый известный роман греческого писателя Костаса Тахциса, получивший скандальную славу и вошедший в литературный канон еще при жизни автора, впервые выходит отдельным изданием на русском языке вместе с небольшим сборником автобиографических рассказов.
Никогда не позволяйте морали удерживать вас от правильных поступков.
Действие первой части трилогии «Основание» разворачивается в далеком будущем, когда заселены планеты миллионов звездных систем Галактики. Математик и психоисторик Гэри Селдон предсказывает крах и возрождение через много лет несокрушимой Галактической Империи. Чтобы смягчить последствия катастрофы он разрабатывает проект создания Основания, которое должно стать центром зарождения новой Империи…
«Какая же я все-таки дура, - с горечью подумала я. – Верила, что Ночной Странник хочет мне помочь, советовалась с ним. А он использовал меня». Совесть робко заикнулась о том, что Богиня и Незнакомец всего лишь просят об ответной услуге, и нечего упрекать их в том, что они, по сути, подарили мне вторую жизнь. Но несмелый голосок тут же замолчал под гнетом горечи и отчаяния.
Ночь, нечищеная дорога, потерявшая управление машина… и новый мир, к которому ты теперь должна привыкать. Мир, где женщины считаются существами второго сорта, а сама ты – всего лишь игрушка для утех короля.
Продолжение приключений Лоры.
Возрастное ограничение 18+ Содержит откровенные сцены в большом количестве, а также сцены принуждения. Жесткий и властный герой.
Всякий раз, когда у предержащей власти возникает потребность посредством воззвания обещать своим подданным мир и благоденствие, следует быть начеку и приготовиться к обратному.
«Мост на Дрине» – это песнь о родине, песнь о земле, на которой ты родился и на которой ты умрешь, песнь о жизни твоей и твоих соотечественников, далеких и близких. Это – одно из самых глубоких и своеобразных произведений мировой литературы XX века, где легенды и предания народа причудливо переплетаются с действительными, реальными событиями, а герои народных сказаний выступают в одном ряду с живыми, конкретно существовавшими людьми, увиденными своим современником. В октябре 1961 года Шведская...
Послушать мать, так кроме «нельзя» абсолютно все, что нам еще хотелось делать, было «нет-нет, опасно!». Плавать опасно, опасно лазить на деревья, с гор кататься, играть в снежки, кататься, виснув на задках телег, стрелять из рогаток, даже рыбу удить опасно. Опасны также все животные за исключением пса Удальца, двух наших кошек и снегиря Джекки. Причем у каждой твари есть свой способ тебя покалечить: конь укусит, летучая мышь вцепится в волосы, уховертка залезет в ухо, лебедь крылом ударит и сломает ногу, бык затопчет, змея ужалит. Все змеи, по уверению матери, «жалили», а когда я, показав школьную энциклопедию, объяснил, что у змей зубы, но жала вовсе нет, мне было велено не огрызаться. Ящерицы, веретеницы, жабы, лягушки и тритоны тоже жалят. Жалят также все насекомые, кроме блох и тараканов. Всякая еда, кроме той, что подавалась у нас на стол, отрава или «вредно». Сырой картофель — яд смертельный, как и грибы (если только они не из овощной лавки). От сырого крыжовника колики, от малины — сыпь. Примешь теплую ванну после ужина — умрешь от судорог; порежешься между указательным и большим пальцами — будет столбняк; вымоешь руки водой, где варились яйца, — пойдут бородавки. Почти сплошь ядовиты товары в нашем магазине (потому мать и перегородила калиткой ход туда). И жмыхом, и зерном для кур, и горчичным семенем сразу отравишься. Конфеты очень вредны, столь же вредно угощаться чем-либо не за столом. Хотя для одной сласти регулярно делалось исключение. Когда мать варила сливовый джем, нам разрешалось есть накипавшие сверху густые пенки, и мы с Джо обжирались ими до тошноты. Притом что почти все на свете было опасно или ядовито, имелись кой-какие вещи со свойствами прямо волшебными. Так, сырой лук излечивал практически все хвори. Шерстяной чулок вокруг горла спасал от ангины. Серная добавка укрепляла собачий организм, и в поставленной Удальцу возле задней двери миске для воды годами на дне лежал, не растворяясь, комок этой целебной серы.
Мещанское счастье безлико, как безлики типовые домики в предместье.
Мещанское счастье благопристойно, как благопристойны нравы в предместье.
Телевизор, автомобиль, газон, жена — казалось бы, о чем еще мечтать?
Но однажды происходит чудо. Типичному обитателю предместья попадается на глаза афиша, случайная фраза из которой будит в нем воспоминания о далеком детстве, заставляя по-новому взглянуть на свою жизнь...
Отношения необязательно подразумевают физическую связь.
Семейная драма, действие которой происходит среди вдохновляющих пейзажей Флориды. О тайнах прошлого, забытых воспоминаниях и безграничной силе родительской любви. Лони Мэй живет в Вашингтоне и работает иллюстратором: рисует птиц в Смитсоновском институте. Болезнь матери заставляет ее ненадолго вернуться домой, в заболоченные земли Северной Флориды – место, где она выросла и откуда всегда хотела сбежать. Двадцать пять лет назад здесь погиб ее отец. Одни шептались о самоубийстве, другие –...
Жуткая штука эта зависть; ее, в отличие от прочих видов страдания, до трагедии не возвысишь - мерзейшая из мук.
Один из главных героев «Дней в Бирме» старший судья У По Кин стремится к власти. Будучи ребенком, он увидел победный марш британцев по захваченной Бирме и признал их силу и власть. Став судьей, уважаемым человеком, у которого есть все, У По Кин стремится расширить свою власть ради власти...