Нам никогда не удастся уйти бесконечно далеко от тех, кого мы ненавидим. Можно также предположить, что нам не дано оказаться бесконечно близко к тем, кого мы любим.
- Представляю, как причудливо я выгляжу со стороны: тощая мелкая девчонка в бальном наряде, волокущая на бегу крупного, рослого, бесчувственного мужика. Золушка, похищающая принца, ёлки-палки! Правда, принц не настоящий, настоящий где-то затерялся, но Золушка - девушка не капризная, взяла, что дали».
Достичь чего-то можно только так – через боль, пот и кровь. Через отчаяние, упорство и сбитые костяшки. Если остановишься, тут же откатишься назад. Если сдашься, то через несколько лет от тебя ничего не останется. Ни силы, ни скорости, ни воли… пустая оболочка, в которой больше нет божественной искры. А такие долго не живут, поверь мне. Дальше они просто существуют.
Если ты еще раз меня обманешь, я тебя все-таки зашибу. Клянусь. Только в отличие от прошлого раза сделаю это все же с любовью.
— В мире вообще много удивительного. Больше, чем мы можем представить.
Сон – это всегда путешествие в неизвестность, прыжок в темную кроличью нору, которая ведет на ту сторону жизни. Никогда человек не бывает более уязвим, более не властен над собственным «я», как во сне.
…Некоторые старики стараются прожить сознательно каждый час из немногих оставшихся дней и экономят на сне, понимая, что скоро уснут навсегда.
…С достижением главной цели жизни сама она теряет смысл и ценность.
…Если не можешь ничего улучшить там, где живешь или работаешь, – уходи.
…Удаче нужно помогать, нельзя просто сидеть и ждать благоприятного момента, хорошей погоды или выигрыша в лотерею. Необходимо действовать самому.
…Нет истины, есть только множество пестрых правд, и каждый может выбрать любую себе по вкусу…
…Истинный цвет печали не черный, а серый, убивающий всякие надежды и растворяющий краски; смирившийся с тем, что никогда не быть белым, но и не решающийся стать аспидно-черным.
…«культ» и «культура» не зря являются словами однокоренными; каков культ – такова и основанная на нем культура, но порой верно и обратное – уровень развития культуры определяет характер культа. Это похоже на то, как личность человека влияет на его судьбу: все ошибки или, наоборот, верные решения, все вызванные ими драматические повороты в жизни, успехи или неудачи определяются особенностями личности человека – той самой личности, которая формируется культурой, основанной на каком-либо культе…
Прошлое живо только до тех пор, пока мы не даем ему умереть.
…Нет мыслей – нет печалей.
«AMOR VINCIT MORTEM». Любовь побеждает смерть. Еще увидев эту надпись впервые, Карина подумала, что из этих слов непонятно, кто кого побеждает. Возможно, этого точно не знал и тот, кто сделал надпись.
«Всегда проси больше, чтобы получить необходимое».
« Почему мы начинаем учиться только на пороге смерти? Почему отодвигаем в сторону обиды, гордость и спесь лишь тогда, когда в спину уже дышит холод свежевырытой могилы? Почему для нас только смерть оказывается тем неоспоримым аргументом, который вынуждает пересматривать старые принципы? Почему ее улыбка делает намного больше, чем вся красота и многообразие жизни? Почему мы даже собственных детей пытаемся понять лишь в последние дни и часы, когда только и осталось, что сожалеть, потому что по-настоящему мы ничего уже изменить не в силах?»
«Потому что всем нам нужно прощение, — молча ответил сыну Тирриниэль. — Да, это немного для тех, у кого нет иного выбора, но невероятно важно для меня, потому что другого туда не унести, с собой не забрать. Это так просто… и так тяжело — просить прощения, мой мальчик. А мы слишком редко находим в себе силы, чтобы успеть это сделать при жизни. Жаль, что я решился так поздно».
Народу внизу собралось неоправданно много. Причем не простого народу, а самого что ни на есть благородного. Высокородного. Гордого, как летящий в поднебесье орел, презрительно поплевывающий вниз с высоты своего полета, и такого же высокомерного, как летящая рядом с ним и переевшая гороха корова.
Сильные мира сего за полновесную монету могут позволить себе быть и небрежными, и неряшливыми, и изрядно нетрезвыми. Могли надеть вчерашнее платье, обрызгаться соусом и не сразу изволить это заметить. Могли до смерти запороть неугодного слугу, вытребовать себе на ночь сразу нескольких смазливых служаночек. Наесться до благородной отрыжки или с великолепной небрежностью разбить в сердцах сервиз из безумно дорогого фарфора. Но никогда, ни при каких условиях, ни под каким градусом они не могли себе позволить одного — стать посмешищем в глазах простых смертных.
Отступить — это значит сдаться, когда ещё есть надежда.
— … я не хочу нарушить ритм твоей обычной жизни и сидеть у тебя на шее. Знаешь, со мной всегда полно проблем…
Она попыталась выставить это как шутку, невнятно рассмеявшись. Не выгорело.
— Мой ритм жизни только и ждал, чтобы его нарушили.
Оказывается, когда сильный мужчина не боится показаться беззащитным или смешным, это мило. И иногда можно позволить ему эту слабость. Особенно если он только что спас целый мир и закрыл собой любимую женщину.
Желающего идти судьба ведет, не желающего — тащит.
Никто не останавливается, чтобы подумать — все бегут. У всех мало времени, потому что вокруг очень много информации, которую хочется употребить, и не потому, что она нужна, а просто так, ради развлечения.