— Ты не похож на равнодушного мерзавца.
— Разумеется! Я — очень душевный мерзавец.
— …Я не придерживаюсь тех кодексов чести, о которых талдычат на каждом углу. У меня свой кодекс, из одного правила.
— Какого же?
— Живи и дай умереть другим.
…Не следует совать нос в чужие дела, особенно если не хочешь, чтобы этот самый нос сильно пострадал…
- Проклятая колдунья, куда забралась! - пыхтел коротконогий Бориль, едва поспевая за спутниками. - Оставайтесь здесь, доктор! - не раз предлагал ему Чарли Блек. - Ни в коем случае - медицина всегда должна быть на посту! И храбрый маленький доктор продолжал шагать, обливаясь потом. Внезапно на вершине горы возникла…
Свою жизнь каждый проживает сам. Делает ошибки, исправляет, падает и поднимается, если есть цель и человек стремится к ней. Если смирился, опустил руки, то никто не поможет. Любой совет уйдет в песок, как вода в пустынных землях кочевников.
Ночь с любимым мужчиной-это личное чудо для каждой женщины.
...мы все всегда мстим в первую очередь себе. И ненавидим себя. Но сублимируем.
Кажется, мэйна я к себе притянула за шейный платок. Наверное, еще и придушила слегка по дороге, потому что он странно захрипел и в первые секунды даже не подумал отвечать на поцелуй.
Зато потом ответил, да как ответил…
А ведь был еще великий герой, не то Бруно, не то Александр, который вообще видел героиню лишь издали, но уже мчался на выручку со всех копыт. Раньше я считала это безумно романтичным… такая любовь! Но приглядевшись, поняла, что себе бы такой любви не хотела. Ни с первого взгляда, ни с первого нюха, ни с первого прикосновения.
Даже злодейский сэр Артур, некогда регулярно навещавший меня во снах, утратил большую часть былого очарования. А еще я перестала понимать, с чего он вдруг воспылал страстью к Шанталь. Вообще, там каждый второй мечтал затащить ее в постель, но именно одержимость Артура теперь казалась мне неестественной и наигранной. До первой попытки завладеть строптивой девицей я столкнула их всего дважды, и если честно, оба раза Шанталь вела себя развязно и хамовато, так что на месте сэра Артура я б волокла ее в спальню, только чтобы тихонько прибить без посторонних глаз и закатать в ковер.
Мне бы закрыть рот и уйти, подумать, разложить все по полочкам и настроиться на конструктивный диалог, но когда мы слушали голос разума?
— Так что мэйн все-таки сделал?
— Ух-хаживал, — всхлипнула я, перевернувшись на бок и подтягивая колени к груди.
— Красиво ух-хаживал.
— Негодяй. Как ему не стыдно. — Тильда поцокала языком прямо у меня над ухом.
А я взяла и разревелась.
Я, может, и не самый хороший человек, но вредить другим в ущерб себе никогда не стану.
О теории множественных вселенных я слышала. И о теории струн. И о многих других интересных теориях. Но слышать — одно, а испытать оную теорию на практике — совсем другое дело. И если это и вправду иной мир, а не предсмертный бред — ведь могло же статься, что умерла я не сразу, хотя и падала с семнадцатого этажа, — то мне…
Но стоило шагнуть в номер и увидеть в кресле прямо напротив двери почерневшего от злости мэйна первой пехотной дивизии императорского полка, как силы сразу же нашлись: я припустила прочь по коридору так резво, что иные антилопы обзавидовались бы.
«Хорошенькая девица во вдовьем наряде — это ж лакомый кусочек для всяких пройдох! На тебя только слепой внимания не обратил, а уж излияния похотливых уродов — след понадежнее хлебных крошек. Как пить дать, по нему тебя и нашли. Ну вот что тебе мешало избавиться от этих черных тряпок?».
Мешал мне пункт третий. Воспитание. По мнению Тильды, недостаток самый страшный и самый опасный.
Когда-то, когда Оля только начинала работать, она познакомилась с одной очень интересной клиенткой. И та давала ей весьма интересные советы. «Дамскую сумку, — говорила она, — нужно выбирать так, чтобы в нее помещался батон хлеба и пакет молока. Тогда она функциональна».
— Тут медицина бессильна, Антон Евгеньевич. По крайней мере, наше направление. Психиатрия, может, и помогла бы. Но не ему, а ей. Объяснить, что мужчина — это не ходячий банк спермы на тощих волосатых ножках, который нужен только, чтобы детей завести и вообще — чтобы в хозяйстве был и постель грел. И что у него тоже могут быть те самые дни. Когда не то что секса — жить не хочется. Только я лично не знаком с психиатром, который смог бы пробиться сквозь семь сантиметров лобовой кости замдиректора по АХЧ. Там ситуация банальная до обидного. У мужчины от усталости или на нервной почве случилась в постели осечка. В ответ — скандал, ты не мужик, зачем ты мне, иди на диван. В следующий раз он уже боится, а страх — лучший друг эректильной дисфункции, как известно. После третьего-четвертого раза там уже ничего не шевелится — ибо кто будет поднимать голову, когда работает бензопила? Вот так вот женщина может сама на ровном месте создать из ничего — проблему. Если ей не хватает мудрости и такта.
— Вот за что люблю тебя, Батя, так это за то, что ты обыкновенному члену кучу умных названий знаешь. Не зря тебя Вадик культ-урологом называет.
Насекомые на интеллигенции не разводятся.
Опережать телефон на один шаг по утрам - хорошее начало дня.
«Легко возносить хвалы Богу тому, кто одет в чистую белую рубашку и ест на фарфоре;»
Жизнь коротка, и ею надо уметь наслаждаться, потому что все мы приходим в мир, чтобы получать радость и удовольствие.
Судя по всему, девушка не испытывала боли разбитого сердца, но только что познала горечь разбившихся надежд.
Он в ловушке. Он мертв. Конечно, Рэдер еще двигался, еще дышал, но это лишь по нерасторопности смерти. Через несколько минут она займется им. Смерть понаделает дыр в его теле и на лице, мастерски разукрасит кровью его одежду, сведет руки и ноги в причудливом пируэте могильного танца.