Цитаты
283411
С топотом промчавшись через коротенький коридорчик, они подлетели к постели, один справа, второй слева. Затем одновременно склонились, изучая выражение крайнего изумления на моем лице. Порывисто подались вперед и… со всего маху столкнулись лбами.
— Да чтоб тебя, клыкастый! — простонал Андрей, отшатнувшись и схватившись за забинтованную голову. — Αж до звездочек!
— До крякающих уточек! — огрызнулся вампир, потерев лоб здоровой, левой, рукой, потому что правая была забинтована от плеча до кончиков пальцев и висела на марлевой подвязке. — Смотри куда прешь!
Испокон веков рядом с людьми жили кикиморы, лешие, вампиры, оборотни, домовые. Долгое время мы скрывали свое существование, но со временем магия, как и человеческие технологии, достигла такого уровня, что прятаться по лесам и подземельям стало невыгодно. Теперь, благодаря заклинаниям, мы свободно живем среди людей: в городах, бок о бок с вами, хотя вы об этом даже не подозреваете. И мы так же, как все, посещаем магазины, ночные клубы, пользуемся интернетом. У нас даже полиция своя есть! И,...
Юрий Иванович прав, и я совсем неправильно понимаю нашу главную заповедь: «не навреди». Потому что для меня она всегда звучала как «спаси, если можешь». И я спасала. Помогала. День за днем делала один и тот же нелегкий выбор. Но при этом и тогда, и сейчас твердо знала, что поступаю единственно верно.
Испокон веков рядом с людьми жили кикиморы, лешие, вампиры, оборотни, домовые. Долгое время мы скрывали свое существование, но со временем магия, как и человеческие технологии, достигла такого уровня, что прятаться по лесам и подземельям стало невыгодно. Теперь, благодаря заклинаниям, мы свободно живем среди людей: в городах, бок о бок с вами, хотя вы об этом даже не подозреваете. И мы так же, как все, посещаем магазины, ночные клубы, пользуемся интернетом. У нас даже полиция своя есть! И,...
Говорят, что порой даже один-единственный камешек способен сорвать с горы настоящую лавину. Точно так же, как oдна-единственная капля способна превратить лекарство в яд.
Испокон веков рядом с людьми жили кикиморы, лешие, вампиры, оборотни, домовые. Долгое время мы скрывали свое существование, но со временем магия, как и человеческие технологии, достигла такого уровня, что прятаться по лесам и подземельям стало невыгодно. Теперь, благодаря заклинаниям, мы свободно живем среди людей: в городах, бок о бок с вами, хотя вы об этом даже не подозреваете. И мы так же, как все, посещаем магазины, ночные клубы, пользуемся интернетом. У нас даже полиция своя есть! И,...
— Все беды от женщин, — просипел, с трудом отдышавшись, лис.
— Что ты сказал?! — грозно осведомилась я.
— Ой, это я не про вас, Ольга Николаевна! Чесслово! Ничего такого не имел в виду! Ведьмы, они… это… приноcят счастье! И удачу… наверное… и вообще некоторые из них хорошие! Я знаю! Мне отец говорил, — совершенно нелогично завершил свой монолог наш хвостатый герой и испуганно примолк, косясь на меня пожелтевшим глазом.
Испокон веков рядом с людьми жили кикиморы, лешие, вампиры, оборотни, домовые. Долгое время мы скрывали свое существование, но со временем магия, как и человеческие технологии, достигла такого уровня, что прятаться по лесам и подземельям стало невыгодно. Теперь, благодаря заклинаниям, мы свободно живем среди людей: в городах, бок о бок с вами, хотя вы об этом даже не подозреваете. И мы так же, как все, посещаем магазины, ночные клубы, пользуемся интернетом. У нас даже полиция своя есть! И,...
Чего стоило старшему Лисовскому сдержаться и не ударить, я прекрасно видела. Он почти перекинулся. Почти потерял контроль. Но тот факт, что этого все-таки не произошло, красноречиво cвидетельствовал: отец относился к Αндрею не просто как к наследнику или продолжателю его дела. Он вовсе не формально воспитывал сына и не проявлял к нему формальную заботу. Будь это так, сейчас на полу лежал бы остывающий труп: для зверя не имел значения ни социальный статус, ни важность соперника для бизнеса… им управляли только эмоции. И раз Лисовский сдержался и, что уж совсем невероятно, отступил, значит, он и впрямь любил сына. Любил искренне, помнил об этом даже в боевой ипостаси, поэтому не захотел его поранить.
Испокон веков рядом с людьми жили кикиморы, лешие, вампиры, оборотни, домовые. Долгое время мы скрывали свое существование, но со временем магия, как и человеческие технологии, достигла такого уровня, что прятаться по лесам и подземельям стало невыгодно. Теперь, благодаря заклинаниям, мы свободно живем среди людей: в городах, бок о бок с вами, хотя вы об этом даже не подозреваете. И мы так же, как все, посещаем магазины, ночные клубы, пользуемся интернетом. У нас даже полиция своя есть! И,...
- Поверь мне, если два человека живы и любят друг друга — ничего не потеряно. И все можно исправить.
— Как?! — Дина подняла голову с плеча своей наставницы.
— Да очень просто, — улыбнулась Алла Максимовна и погладила ее по щеке. — Любишь его? Скажи ему об этом. Обидела? Попроси прощения.
— И все?
— Дина! — Алла Максимовна даже рассмеялась. — В этом «и все» — самое главное.
История о том, что делать, если вы считаете, что жизнь постоянно поворачивается к вам не тем боком. А делать нужно вот что: если вам плохо – найдите того, кому хуже, и помогите ему. А еще эта история о том, что своего человека ты узнаешь под любой маской. Если человек действительно – твой.
***
Вбоквел к роману «Трубадура»
Оделась в местное платье и шустрой белочкой поскакала вниз- разделять и властвовать.
И не ожидала, что меня, почтенную даму, врача скорой помощи, какие то Высшие силы призовут для выполнения моего профессионального долга в иной мир. Да ещё вместе со мной по ошибке или из за аварии попадут все, кто был со мной в тот момент в салоне скорой. И вот пожалуйста-другой мир, примерно так по уровню нашего 18–19 века, интриги при дворе, заговоры, отравления… А мы тут причем? Но мы со всем разберемся! Команда у нас, — ух! Да и на скорой работать — не песни петь.
Ты опять связался с человечкой? Вы ведь не оборотень, прекрасная леди. Что же вас привлекло в таком старом ворчуне, как мой мохнатый друг?
— Я очень милый, — ответил Брун, делая себе еще один бутерброд.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
Ничего, что у тебя такие маленькие кулаки, удар злее будет.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
— Если ты собралась рассматривать меня, то зачем мы вообще сюда пришли? Остались бы дома. Я бы мог даже раздеться, если бы ты попросила, — сказал Брун, не открывая глаз.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
— Ладно. Может, Айседоре это и не нужно. Она ведь вампиров не любит.
Эльза помрачнела, и Брун добавил:
— Она никого не любит, кроме себя.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
— Лучше бы его жена баллотировалась, — поддержал Клиф. — Все знают, львицы куда активнее львов.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
Не каждая женщина может похвастаться, что мужчина подарил ей сердце, пусть и вампирское.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
— Раз ты ведешь себя грубо, то и я не буду с тобой милой!
— Ты была милой? — искренне удивился Брун.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
— Ты серьезно? Это твое имя? — переспросила она, вытирая подступившие слезы. — Брун Ррун Торн? Родители решили назвать тебя в честь звука, с которым заводится развалюха, на которой ты ездишь? Согласись, смешное имя. Ты и сам улыбаешься.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
Когда ты зверь, чувства отходят на задний план. Не так больно.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
– По-видимому, покойный дирижер Дробовицкий на самом деле умел махать руками, – заметил Брун, разглядывая двухэтажный дом из красного кирпича за высоким чугунным забором.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
– Раз твое сердце свободно, – Брун выехал из городка, притормозил у обочины, – ты вполне можешь обратить внимание на мужчину в расцвете сил, который собирается доверить тебе управление своей любимой машиной. – Ты снова дашь мне порулить? – обрадовалась Эльза. – Ты прелесть, Брун! – И, может, ты сумеешь разглядеть нежную трепетную душу за страшной волосатой оболочкой, – продолжил Брун, выходя из машины и придвигая сиденье ближе. – Вообще-то я не считаю тебя страшным, – призналась Эльза, садясь за руль. – У тебя глаза красивые.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
Старушка Маргери любила и была любима и прожила на полную катушку каждую из своих девяти кошачьих жизней. И, может, где-то там, на небе, похожем на серую стиральную доску, она встретила своего Дробовицкого. Там ему точно от нее не уйти. Смерть стирает все условности.
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
– Зачем мне бессмертие? Я даже не знаю, что мне делать завтра...
Брун — медведь-оборотень, который хочет найти убийцу отца. Ему нужен личный помощник, который будил бы его зимой и не дал впасть в спячку. Эльзу укусил вампир, и ее будущее предопределено: она сама станет вампиром, как только попробует кровь. С напарником-оборотнем, который ее не боится, у Эльзы есть шанс прожить еще несколько месяцев человеком. Слишком разные, они отчаянно нужны друг другу, и пусть эта зима может стать последней для них обоих, им будет тепло вместе. И кто знает, вдруг любовь...
– главная причина разводов – это свадьбы.
Театральная жизнь после карантина насыщена событиями. Молодой талантливый режиссер Глафира Пересветова готовится к премьере, и постановка обещает быть резонансной. Вокруг пьесы кипят нешуточные страсти, происходит убийство, Глафира с головой погружается в расследование. А между тем у нее самой начинаются отношения, и похоже, что это любовь. Но как им быть вместе – она режиссер, а он военный летчик, их жизнь в постоянных разъездах с полным погружением в профессию. Перерастет ли их роман в нечто...
«Мир уцелел, потому что смеялся» – как утверждает девиз габровского фестиваля. Вот это абсолютно точно. Особенно когда ты заперт на неопределенный срок в небольшой квартирке, столицей которой стала кухня.
Театральная жизнь после карантина насыщена событиями. Молодой талантливый режиссер Глафира Пересветова готовится к премьере, и постановка обещает быть резонансной. Вокруг пьесы кипят нешуточные страсти, происходит убийство, Глафира с головой погружается в расследование. А между тем у нее самой начинаются отношения, и похоже, что это любовь. Но как им быть вместе – она режиссер, а он военный летчик, их жизнь в постоянных разъездах с полным погружением в профессию. Перерастет ли их роман в нечто...
Деваться некуда – выполняли школьную программу. Причем все. В том смысле, что одних мальчишек и Анжелику на эти «шахты» по добыче знаний не бросали, и взрослые по очереди, а порой и все втроем, скопом, сидели и корпели над уроками, будь они неладны, вместе с детьми.
Театральная жизнь после карантина насыщена событиями. Молодой талантливый режиссер Глафира Пересветова готовится к премьере, и постановка обещает быть резонансной. Вокруг пьесы кипят нешуточные страсти, происходит убийство, Глафира с головой погружается в расследование. А между тем у нее самой начинаются отношения, и похоже, что это любовь. Но как им быть вместе – она режиссер, а он военный летчик, их жизнь в постоянных разъездах с полным погружением в профессию. Перерастет ли их роман в нечто...
– Цивилизация пришла в дом колхозника! – посмеивалась Глафира, когда первый раз налаживала с помощью онлайн-платформы приложения Zoom коллективную репетицию с актерами на той самой пресловутой удаленке.
Театральная жизнь после карантина насыщена событиями. Молодой талантливый режиссер Глафира Пересветова готовится к премьере, и постановка обещает быть резонансной. Вокруг пьесы кипят нешуточные страсти, происходит убийство, Глафира с головой погружается в расследование. А между тем у нее самой начинаются отношения, и похоже, что это любовь. Но как им быть вместе – она режиссер, а он военный летчик, их жизнь в постоянных разъездах с полным погружением в профессию. Перерастет ли их роман в нечто...
Как говорится, «не хамите и нехамимы будете».
Театральная жизнь после карантина насыщена событиями. Молодой талантливый режиссер Глафира Пересветова готовится к премьере, и постановка обещает быть резонансной. Вокруг пьесы кипят нешуточные страсти, происходит убийство, Глафира с головой погружается в расследование. А между тем у нее самой начинаются отношения, и похоже, что это любовь. Но как им быть вместе – она режиссер, а он военный летчик, их жизнь в постоянных разъездах с полным погружением в профессию. Перерастет ли их роман в нечто...