– Твои мурашки – мои любимые звери.
Я знаю средство от всех проблем. Лопата!
Ею можно рыть могилу, разгребать завалы, копаться в душе, копать под кого-то и закапывать тех, кто является источником неприятностей.
Люди в любом из миров всегда будут покупаться и продаваться. Меняется лишь цена. Кто-то платит страхом, кто-то деньгами, любовью, ненавистью или одиночеством, но купить можно каждого. Это своеобразная черта человеческой натуры.
Да, это не сказка. Только в сказках умирают с честью и безмолвно. В жизни обычно долго корчатся, вопят и истекают кровью.
Власть и разврат часто идут рука об руку.
Помни, замужество — это ещё не конец в жизни женщины. В каком-то смысле это лишь начало. Главное — произвести на свет наследника и вести себя осмотрительно, и тогда жизнь женщины может быть даже очень интересной и разнообразной.
– Ну вот ты не могла влюбиться в кого-нибудь потупее?! В малахольного идиота вроде Ирвина? Насколько бы меньше было тогда у нас проблем!
Иногда человек не в состоянии работать, но тогда как раз самое время вспомнить о прежних своих успехах в надежде, что тем внимательней и прилежнее будешь работать в дальнейшем, по устранении помехи.
У него слишком сильно было развито чувство сострадания.Думаю поэтому-то он столько пил.Он внутри себя переживал страдания других людей.
Вместе с желанием мира многие из тех, кто искрение озабочен судьбой Ближнего Востока, призывали и к переменам, отказу от старых традиций, не подтвержденных религиозными законами. Все это, однако, ничего не давало женщинам Востока, потому что именно религиозные традиции являются основой их порабощенного положения.
Мечты аравийских женщин об освобождении растаяли, как дым. Западных руководителей мало интересует судьба тех, кто лишен права голоса в своей стране!
Любая разумная жизнь переживает период, когда она склонна к самоуничтожению.
Мне ничего не надо, только бы мы были вместе. Мне не нужно, чтобы ты ухаживал за мной. Все, чего я прошу, - это, чтобы ты не ухаживал за другими.
Общество всегда выжидает, пока человек умрёт, чтобы воздать ему должные почести.
В нынешние времена люди перестали ценить старинные вещи. То, что сломалось, они сразу выбрасывают, даже не пытаясь починить. Для них важнее покупать, чем беречь.
Если друг сочтет, что должен уйти, — я отпущу его. С сожалениями, со слезой, но отпущу. Дружба — это не ошейник или цепь, это единство. А его насильно не добьешься.
ничему не удивляться, говорят, есть признак большого ума; по-моему, это в равной же мере могло бы служить и признаком большой глупости…
Нельзя человеку одному жить, особенно мужчине.
Жена должна быть другом и соратником. Уметь вразумлять, если ты поступаешь неправильно. Уметь слушать твои доводы, но не бояться привести свои.
Правда, как короткое одеяло, под которым всегда мерзнут ноги.
Стелла вяло повела рукой и судорожно зевнула. Жар, пахнущий лежалой ватой, обжимал её в горячих ладонях и утаскивал в серый туман беспамятства. Голос дочери, наплывая, на секунды разгонял удушливый морок, но жар прибывал, накатывал волнами, и смысл сказанного рассыпался вспугнутой мотыльковой стайкой.«Надо бы еды купить... Дома шаром покати...» При этих словах Стелле пригрезился катящийся на дом огромный кегельный шар с бездонными дырами для великаньих пальцев, и она вздрогнула всем телом. Её дом в опасности, нельзя поддаваться, нужно бороться!«Спи-и, вс-с-сё хорош-ш-шо, с-спи-и...» — песочно прошуршала в ушах набирающая силу лихорадка, и вялая, так и не выброшенная лиана, висящая третий день в прихожей на вешалке с шарфами, согласно кивнула бурой тупой головкой.«Тебе лучше не выходить из дома...»«Да, — успела подумать Стелла, — да. Так будет лучше для всех».
Риан!
– И должен заметить, что прогуливают в весьма сомнительной компании…
– Вы в себе сомневаетесь? – просто не смогла смолчать я.
Широкая улыбка и такое ласковое:
– Ты меня восхищаешь, родная.
Чувствую, как краснею от смущения, и в то же время так бесконечно приятно видеть, как светятся нежностью ко мне его глаза.
– Кольцо, – напомнил Риан.
— Кранк — магически выведенное живое оружие последней войны, два центнера брони, клыков и когтей с частичным иммунитетом к магии.
Тонут ведь не потому, что плавать не умеют. Тонут, когда нет сил оставаться на берегу. А берег... он уже не в моей власти.
— По марксизму всегда пятерку получал? — Всегда.
– Боже мой! – воскликнул Фламбо. – Да ведь он смеется!
– Пошли отсюда, – сказал побледневший отец Браун. – Уйдем из этого дьявольского дома и вернемся в нашу честную шлюпку.