Я всегда придерживалась мнения, что близость к трону – довольно сомнительная и спорная милость, но мало кто был готов со мной согласиться.
За что именно пить, так и не определилась: не то за собственное семейное счастье, не то – за собственный же упокой. В итоге решила пожелать себе здоровья и терпения, оно никогда лишним не будет – ни на том свете, ни на этом.
Когда девица греет тебе постель, это одно. Но она ведь начнёт кипятить тебе мозг — а это, знаешь, совсем другое
Как говорится, попала в ад, а тут все свои!
— Леди, напоминаю, далее у нас с вами по программе продолжение постельных забав.
Маркиз подавился чаем и принялся кашлять, не давая мне закончить фразу. Пришлось подождать… Лакей уронил столовый нож. Почему невесты побледнели и попытались уползти из-за стола, я вообще не поняла. Пришлось постучать чайной ложечкой по чашке.
— Леди! У нас не окончен конкурс перестилания постелей! – повысила я голос.
Каждый человек обладает невероятным талантом находить сам себе оправдания. И чем большую подлость человек творит, тем более трогательная версия выходит.
— ...Зря теряешь время. Мое. Свое ты можешь продолжать сливать хоть в канализацию.
Приподнявшееся настроение собрало вещи в чемоданы и сбежало в неизвестном направлении.
Если переходить на товарно-денежные отношения в любви, то я только за половину его состояния соглашусь...то бишь, за замуж.
И моя дурь, сколько бы я ни пыталась с ней совладать, уверенно брала надо мной верх, пока не разбила меня на голову.
...две сломанных личности знают и видят друг друга без оберток.
Я люблю пятницы за то, что они имеют свойство превращаться в субботу уже во второй половине дня.
— Если ты не перестанешь так на меня смотреть, карамелька, то комбинезон снизу разорвет, - выдыхает он мне в лицо, и, пока я краснею и пытаюсь понять, нравится ли мне это прозвище, проверяет застежки.
Проверяет так, что скоро разорвет меня.
С одной стороны у нас только первое свидание. С другой - мы уже провели вместе офигенную ночь и день, воспоминания о которых до сих пор заставляют меня сжимать коленки. Чтобы те не разъехались приветливо в стороны.
Вспомнить только, как торчал в коридоре московского роддома - в палату его рыжая не пустила - едва ли не теряя сознания и мечтая о том, как выйдет оттуда и залпом прикончит бутылку виски.
Как он там говорил Ярославе?
Они, мужики, просто слишком чувствительные.
А потом впервые взял на руки крохотный комочек с рыжей прилипшей прядкой и все мысли о виски улетучились.Потому что оказалось, что ощущение тяжести собственного ребенка на руках пьянит не хуже алкоголя.
- Скажешь, куда мы едем? - сделала я слабую попытку.
- Нет.
- А коньячку?
- Нет.
- А пожалеть Ясеньку?
- А пожалеть Витеньку?
...они все вместе устроили возле моей кровати чуть ли не круглосуточное дежурство. Конечно, официальная версия звучала как «чтобы тебе не было скучно». По факту означало «нам было так страшно, что дай хоть насмотреться теперь».
Как оказалось, женщина сияет куда ярче, окруженная заботой, нежели бриллиантами.
Я, почувствовав, что Ильмир отвечает на поцелуй, прикрыла глаза, погружаясь в невероятно сладостные ощущения и теряя связь с реальность. Совсем теряя. Где-то на середине поцелуя я примитивно отключилась прямо в объятиях своего фиктивного жениха. Вспыхивающая в груди страсть позорно проиграла в борьбе с усталостью и алкоголем.
Я не умею прощать людей. Кто-то считает это плохой чертой, кто-то — проявлением моего ужасного упрямства. Я же склонен считать это своим правом на избавление от всего, что однажды может дать трещину в фундаменте моей жизни. Ненадежные люди — это сырые кирпичи, на которые нельзя класть ничего тяжелее болта с резьбой.
А еще над моей головой, кажется, сгущались тучи. Впрочем, в последнее время они сгущались настолько часто, что я уже была готова ставить на макушку громоотвод.
– Каким это ветром «центральную» шишку в наши офигении занесло?
– Офигении? – растерялась я.
– Е. Бе. Ня, – по слогам и почему-то шёпотом уточнил мой собеседник.
лучший правитель это тот, чьего имени подданные не поминают каждый день. Потому что все в государстве идет своим чередом так, как должно быть, никого не раздражая и не тревожа.
Иногда, боясь причинить боль другому, мы замыкаемся в своей, и тем самым причиняем её вдвойне.
— Вась, — Анька положила голову на колени и мельком взглянула на Василису.
— Что? — подбодрила Вася.
— Меня на руках носили, — сказала Аня и покраснела.
— Хорошо же, — Вася слегка ткнула подругу в бок пальцами ноги.
— Так хорошо, что страшно, — Аня распрямилась.