Не только графине, но и любой уважающей себя женщине не пристало вешаться на каждого, кто рядом.
Любая другая девушка на моём месте тут же была бы до смерти загрызена совестью, но моя-то регулярно получала в зубастый клюв и потому кусаться не спешила. А вместо хорошо выдрессированной совести во мне вообще проснулась здоровая вредность. И это я сейчас имела в виду её размеры.
Так нечего было с первой секунды мне вежливо хамить и пытаться вызвать чувство вины. Оно у меня дрессированное и на провокации не ведётся!
— ...Знать, такая наша участь: сколько ни жульничай, все равно честным помрешь!
Прошу – ха! – любить и не жаловаться!
Как нервная и ранимая творческая личность, Шурасик относился к мордобою вдвойне отрицательно.
Друг должен всегда быть другом, а не срывать на всех настроение, как болотный хмырь.
Что может быть лучше хорошей шутки, если, конечно, она одобрена начальством!
– Любая новость имеет свой срок давности. Теперь же, к примеру, никто не задается вопросом, почему Наполеон все время чихал во время Аустерлица?
Иногда описание лечения помогает больше самого лечения.
— Уважаю гениев! Нас так мало осталось!
– Идите к алтарю, – то ли послал, то ли благословил нас жрец.
Быть вежливой с хамом – занятие скучное и бестолковое.
В глубине души каждой нежной барышни должна была прятаться зубастая драконица, иначе не выжить среди этих… чванливых шовинистов!
— Ну, девочки мои, — принялась прощаться Летиция с дочерьми, как будто провожала их на войну, — да пребудет с вами женская сила и хорошее зрение! Не пропустите в толпе стоящего мужчину, но не забывайте, что ежемесячный доход у него должен быть не меньше шести тысяч шиллингов.
— Да, мамочка, — послушно кивнули окрыленные благословением дочери.
— Святые угодники, за что вы меня наказываете? — пробормотала я, хватаясь за гудящую голову. «За глупость!» — промелькнула трезвая мыслишка, словно Святые искренне отбрили неразумное дитя.
Вероятно, духи были готовы общаться только во хмелю, то есть мы находились на одной волне с шаманскими высшими силами.
Наверняка Элой теперь решил, будто я страдала женской независимостью от мужского плеча. Так вот, неправда! Пусть с мужскими плечами, вернее, с мужиками мне не везло, но плечи я все равно любила. Хлипкие, широкие, сильные, узкие — без разницы на какое опираться, лишь бы человек был хороший и не жмотился на поддержку.
Я сгорю в аду. Для меня черти приготовят самую большую сковородку. На ней будет написано «она использовала хорошего мужика, чтобы не думать о бывшем мудаке». А еще у этой сковородки будут ужасно высокие бортики и плотная крышка, чтобы я не дай бог не сбежала и не разнесла по остальной преисподней свой идиотизм.
Я всегда придерживалась мнения, что близость к трону – довольно сомнительная и спорная милость, но мало кто был готов со мной согласиться.
За что именно пить, так и не определилась: не то за собственное семейное счастье, не то – за собственный же упокой. В итоге решила пожелать себе здоровья и терпения, оно никогда лишним не будет – ни на том свете, ни на этом.
Когда девица греет тебе постель, это одно. Но она ведь начнёт кипятить тебе мозг — а это, знаешь, совсем другое
В общем, мода допищалась — это был ее предсмертный хрип.
Как говорится, попала в ад, а тут все свои!
— Леди, напоминаю, далее у нас с вами по программе продолжение постельных забав.
Маркиз подавился чаем и принялся кашлять, не давая мне закончить фразу. Пришлось подождать… Лакей уронил столовый нож. Почему невесты побледнели и попытались уползти из-за стола, я вообще не поняла. Пришлось постучать чайной ложечкой по чашке.
— Леди! У нас не окончен конкурс перестилания постелей! – повысила я голос.