Цитаты

— Вы сотворили меня себе на погибель.

По тропам волшебных лесов

Яна Вуд

Хейта родилась человеком – простой деревенской девушкой. Но тот судьбоносный день изменил все. Пастыри спасли Хейту от смерти и наделили волшебной силой. Вот только дар обернулся проклятием: ни люди, ни существа не жаловали таких, как она. Хейту ждала жизнь, полная одиночества. Но судьба послала ей спутников, странников-изгоев, мечтавших покончить с темным прошлым и жить иначе. Вместе они попытаются сохранить остатки мира между людьми и существами. Спасти тех, кто их отверг. Но...

Чувство стыда и вины — незаменимые орудия манипулятора.

Никто не знает тебя

Брианна Лабускес

Смерть Клэр Кент шокирует всех. В безжалостном преступлении общественность единогласно обвиняет Виолу — девочку с непроницаемым взглядом, хладнокровно зарезавшую собственную мать. Исчадие ада. Психопатку. Вина Виолы кажется очевидной, пока за расследование не берется доктор Гретхен Уайт. Психолог-криминалист и признанный профессионал, она помогла раскрыть детективам уже не одно громкое дело. Но за безупречной репутацией скрывается правда: Гретхен сама — социопатка. Она видит подозреваемую...

– Кара? – удивился Дан, кое-как сфокусировав на мне глаза. – Эм-м, ты ко мне? Комната Сая дальше по коридору.
– К тебе, к тебе, – успокоила я оборотня. – Выпить есть?
– Выпить?
– Да. Я знаю, у тебя наверняка в заначке есть бутылка… хотя бы чего-нибудь. Не жмись, мне очень надо, – умоляющим голосом попросила я.
– Ладно, – пьяно согласился Даним. – Завтра расскажешь, для чего она тебе нужна. Сегодня я всё равно не запомню, а компанию тебе составить, сама понимаешь, уже не могу.
– Компания не нужна, только бутылка.
Даним ненадолго исчез в недрах своей комнаты, а вернулся с бутылкой квискира «Чёрный Дракон».
– Легче ничего нет, – развёл руками парень, чуть не грохнув при этом вожделенную ёмкость.
– Плевать. Это вполне сойдёт, – заверила я, забирая ту из ненадёжных рук. И, попрощавшись с Данимом, двинулась обратно к телепорту.

В некотором смысле текст строится по принципу живописи. Я накладываю слово за словом, и книга превращается в полотно.

Роза

Оксана Васякина

«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...

— Создатель! — тяжело дыша простонал Себастьян. — Когда ты рядом, я ни о чём другом и думать не могу, хотя изначально собирался серьёзно поговорить. Это наказание какое-то!
— Так и говори — кара! — пробормотала я, с трудом возвращаясь в реальность.
— Нет, — Ян отрицательно качнул головой и улыбнулся. — Ты не кара, ты моё сокровище.
— Ты уверен? — я прищурилась.
— Как никогда, в этой жизни. И, если честно, больше всего сейчас я хочу научиться останавливать время.
— Хороший ответ, — прошептала я, потянувшись к губам мужчины.
Ответил Себастьян с жаром, так, что голова закружилась вновь.

Академия магического права. Брюнетка в бою

Наталья Жильцова, Азалия Еремеева

Что делать, если тебя окружают интриги врагов и ложь даже самых близких людей? Как быть, если собственный отец ради твоей безопасности выдает тебя замуж против воли, а Верховного судью считает едва ли не опаснее хаоситов? Во-первых, не опускать руки. Во-вторых, раскрыть причины давней вражды между судьями и вступить в бой за собственное счастье. К примеру, разобраться со всеми помехами на его пути, даже если одной из них является сам Хаос! Я — Кара Торн! И отступать не в моих правилах!

Быть вежливым нетрудно – для этого нужно просто обращаться с другими так, как мы хотели бы, чтобы обращались с нами.

Когда жизнь бессмысленна и наполнена только болью и местью, не важны никакие удобства и не волнует красота.

Удача – это стечение обстоятельств, к которым вы оказались готовы.

Прайм-тайм. После 50 жизнь только начинается

Джейн Фонда

Известная актриса, многократная обладательница премий «Оскар» и «Золотой глобус», успешный кинопродюсер и создательница аэробики Джейн Фонда делится с читательницами своей программой полноценной жизни после 50. Она предлагает комплекс физических упражнений, чтобы всегда оставаться в форме, простые рецепты правильного питания, советует, как сохранить искру в любовных отношениях, помогает позитивно смотреть на процесс старения. Опираясь на последние исследования в области психологии, косметологии...

Дорога вниз имеет мало остановок.

Сестра Керри [англ. и рус. параллельные тексты]

Теодор Драйзер

Издание первого романа Теодора Драйзера (1871–1945) было сопряжено с такими сложностями, что это привело его создателя к тяжелой депрессии. Но дальнейшая судьба романа «Сестра Керри» оказалась счастливой: он был переведен на многие иностранные языки, переиздан миллионными тиражами. Новые и новые поколения читателей с удовольствием погружаются в перипетии судьбы Каролины Мибер.

– Да, па! Мне на Центурионе удобно ездить, сидишь как на диване. – Значит, я толстый? Толстый, да?!

Клан Белого Волка

Андрей Белянин

Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...

Таков уж род человеческий, все в нем перемешано: блаженные и недотепы, чудаки и зануды. Твоя мама - чудачка, я тоже. И моя мама была с чудинкой. Знаю, с такими людьми жить непросто. А еще есть зануды. Этим вроде полегче. Но и скучнее, черт меня подери!

Список творческих людей, создавших миры фантазий в попытке излечить приступы грусти1. Итало Кальвино2. Габриэль Гарсиа Маркес3. Джим Хенсон и Хорхе Луис Борхес - "Лабиринт"4. Создатель "Майспейс"5. Ричард Бротиган6. Дж. К. Роулинг7. Изобретатель детской игрушки "Лайт-Брайт"8. Энн Секстон9. Дэвид Фостер Уоллес10. Гоген и Карибы11. Чарльз Шульц12. Лайм Ректор

Остаемся зимовать

Шейн Джонс

Эта книга поначалу была издана крошечным тиражом в 500 экземпляров в маленьком издательстве, занимающемся выпуском артхаусной литературы. Неожиданно она произвела литературный фурор. Критики, написавшие десятки восторженных рецензий на мгновенно ставший культовым роман Шейна Джонса «Остаемся зимовать», сравнивают его с произведениями Итало Кальвино, Габриэля Гарсиа Маркеса и Нила Геймана. Каждая копия первого издания продавалась по фантастической цене — 250 долларов! За первым успехом...

Анимаг — волшебник, который может по желанию обратиться в зверя.

Странно узнать и поверить, что тебя любят, тогда как сам ты знаешь, что любить тебя могут только родители да Бог.

Конец одного романа

Грэм Грин

В 1944-м, когда немецкие бомбы падали на Лондон, завязался роман между писателем Морисом Бендриксом и женой его приятеля Сарой. Спустя два года они встречаются вновь, и Морис, приложив немало усилий, наконец узнает, кто стал его соперником и кто виноват в конце одной любовной связи…

Дети смотрели на всё детскими глазами; мне хотелось, чтоб они запомнили одно: пока ты жив, нет ничего страшного. А дальше - тем более.

Некоторые не попадут в ад

Захар Прилепин

Захар Прилепин – прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Большая книга», «Национальный бестселлер» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Санькя», «Патологии», «Чёрная обезьяна», сборников рассказов «Восьмёрка», «Грех», «Ботинки, полные горячей водкой» и «Семь жизней», сборников публицистики «К нам едет Пересвет», «Летучие бурлаки», «Не чужая смута», «Всё, что должно разрешиться. Письма с Донбасса», «Взвод». «И мысли не было сочинять эту книжку. Сорок раз себе пообещал: пусть всё...

В контактном центре операторов даже не учат – дрессируют. Мы умеем нежно улыбаться и с искренностью ангелов на четырехэтажные маты отвечать: «Я так хочу вам помочь. Давайте, разберемся в этой ситуации». Не укор, а лишь робкий намек на него.

Королевская пешка

Юлия Буланова

НЕТ ВОЙНЕ Разве игрок спрашивает пешку, согласна ли она открыть новую партию? Ее мнение никого не интересует. Да и нет у нее права распоряжаться собственной судьбой. Именно такая роль уготована мне. Залога мира на пороге войны. Фигуры, которой легко пожертвовать, спасая более ценную. Мою жизнь просто решили разменять на благополучие сестры. Я не питаю иллюзий. Тягаться отцом-Императором мне вряд ли окажется по силам. Но может быть удастся выжить? В тексте есть:другие миры,...

Она вылетела из переговорной кабины в восхитительном обществе своих бедер и т. д. Окружавшие ее повсюду пламенные порывы томимых жаждой любви были погашены, как пакля.

Аделаида лечит свой острый женихоз, принимая ванны одиночества

Сердце Аделаиды

Хлоя Делом

После семи лет совместной жизни Аделаида расстается с партнером, чтобы начать все с чистого листа. Устав от рутины в отношениях, она хочет наконец встретить того самого – единственного, с кем она снова окунется в свои пятнадцать. Но Аделаиде сорок шесть, и она с ужасом обнаруживает, что на любовном рынке ее шансы найти избранника и выйти замуж стремительно снижаются. Разрываясь между желаниями покончить с одиночеством и соответствовать идеалу сильной и независимой женщины, Аделаида пускается...

Мы получаем наслаждение от чего угодно, только не от жизни.

Тропик Рака

Генри Миллер

«Тропик Рака». Роман Миллера, который современники называли «непристойным» и «скандальным» — мы же, потомки, можем назвать лишь гениальным. Роман, в котором отчаянная «ненормативность» лексики — всего лишь обрамление для извечной истории «кризиса середины жизни» писателя-авангардиста, медленно шалеющего от безумия своих «времени и нравов»… История любви и ненависти, история творчества — и безумия…

Этот холод показался мне единственно живым в Бахатове, потому что он, подобно электрическому току, проник в меня и подморозил мои внутренности. В одну секунду мы стали одинаково ледяными.

Ногти

Михаил Елизаров

Новое издание дебютной повести Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь» (2007), «Pasternak» (2003) и нескольких сборников рассказов. «Ногти» прогремели в самом начале нулевых и давно стали библиографической редкостью и одним из самых читаемых текстов в русском интернете.

Слюнтяй ты, Франц, тряпка, обижайся не обижайся, а я тебе это прямо скажу. И помяни мое слово — ты еще за это поплатишься

Берлин-Александерплац

Альфред Дёблин

Роман «Берлин — Александерплац» (1929) — самое известное произведение немецкого прозаика и эссеиста Альфреда Деблина (1878–1957). Техника литературного монтажа соотносится с техникой «овеществленного» потока сознания: жизнь Берлина конца 1920-х годов предстает перед читателем во всем калейдоскопическом многообразии. Роман лег в основу культового фильма Райнера Вернера Фасбиндера (1980).

Свои полковничьи погоны он заслужил честно, дело знал, но годы нервной начальственной службы, в которой соблюдение правил игры, постоянно меняющихся от года к году, порой было важнее реальных результатов работы, и прошедшие в последнее время масштабные чистки личного состава, во время которых половина, а то и больше, его товарищей и коллег были уволены без сохранения выслуги лет, наложили на него свою скорбную печать.

Единая теория всего. Том 1. Горизонт событий

Константин Образцов

Ленинград, август 1984 года. Закат великой советской эпохи. Автор бестселлера "Красные Цепи" предпринимает исследование тайн Мироздания. Великолепный многоплановый роман о человеческом выборе, влияющем на судьбы Земли: то, что начинается как детектив, превращается в научную фантастику, которая достигает степени религиозного мистицизма. Трагическая смерть одного из авторитетных представителей преступного мира поначалу кажется самоубийством, а жуткие обстоятельства его гибели объясняются...

Не далее как неделю тому назад я купила в аптеке хорошо всем известный бальзам «Золотая звезда» и в первый раз решила прочитать приложенную к нему инструкцию. Синим по белому там было напечатано: «Применять по рецепту врага». Дальше – больше: «Золотая звезда» является отличным подарком для старых и утомляющих больных». Осталось только сообразить, каким образом следует по рецепту врага применить замечательное лекарство, чтобы старый больной перестал вас утомлять.Ладно, «звездочки» производят иностранцы, ну не нашлось у них хорошего переводчика, но как объяснить, что некое таинственное ООО «Паритет Дельта» выпустило сливочный батончик «Мордоклейка»? Я сама купила его в супермаркете и долго удивлялась. Ладно бы изготовители назвали, кстати, вполне вкусную конфету, допустим, «Зуболомка» или «Горлонепроходимка», я бы, в общем, их поняла. Но «Мордоклейка»? Что они хотели этим сказать?

Уха из золотой рыбки

Дарья Донцова

У людей бывают разные хобби… Дашина подруга Лика, например, восьмой раз выходила замуж. Причем всех мужей она бросала сама, найдя более достойного. На этот раз ее избранник не отличался ни красотой, ни ростом, но был богат. Даша Васильева и вся ее семья погуляла на свадьбе, а утром в Ножкине появилась рыдающая Лика и сообщила — в первую брачную ночь муж потребовал… развод. Прямо на свадьбе Евгений полюбил красавицу-блондинку. А через день Даше сообщили, что Лика, как Стенька Разин княжну,...

Ах, если бы вы знали, как противно держать в голове кучу фраз великих писателей, непреодолимо срывающихся с языка, когда хочешь выразить искреннее чувство!

Фальшивомонетчики

Андре Жид

До конца жизни его раздирали противоречия между чувственным и духовным. Этот конфликт он выплескивал на страницы своих книг. Его искания стали прозой, точнее – исповедальной прозой. И, может быть, именно поэтому его романы оказывали и оказывают огромное влияние на современников. Тема подлинности и фальши, его "неистребимая иллюзия" – свобода воли, пожалуй, главная в его творчестве. «Фальшивомонетчики» – самый знаменитый роман Андре Жида.

Я боялся, что если показать молодой, красивой девушке ужасную вещь, её красота разлетится.

Сердце

Нацумэ Сосэки

В произведении разворачивается картина трансформации японского общества на фоне развития дружеских отношений между юношей и пожилым человеком, которого первый называет Сэнсэем (или же Учителем). Образ последнего во многом является автобиографичным — принадлежностью к определенной эпохе, возрастом, полученным образованием и взглядами Учитель во многом напоминает самого Сосэки.