Слoвно ты держишь в руках чудеснейшую книгу, но оттягиваешь момент oткрытия первой страницы. Для начала надо приготовить кофе, забраться с ногами в любимое кресло, а книга так и манит.
Единственными, кто совершенно не вписывается в общий интерьер большого бизнеса, стали буйно цветущий фикус на крохотной тумбочке у окна и я, нервно ерзающая в кресле директора компании «Дамир-корпорейшн».
Die Straßenbahnen verkehrten längst nicht mehr, und so machte er sich starrsinnig zu Fuß auf den Weg, um Harrys Freundin aufzusuchen. Er wollte sie haben - ganz einfach haben, ohne Umschweife, ohne Sentimentalität; er war in gewalttätiger Stimmung. Aber die verschneite Straße, die sich vor ihm wie Meereswogen hob und senkte, lenkte seine Empfindungen in andere Bahnen, Richtung Schmerz, ewige Liebe und Entsagung. In einem schützenden Mauerwinkel kotzte er in den Schnee.
Меня временами поражает, как беззаботно люди вашего поколения перепоручают машинам все виды умственного труда. Так недолго и способность к мышлению потерять!
На Донбассе жило и молча тянуло лямку великое множество людей, которые были несравненно храбрей меня и куда лучше знали военное дело. Которые свершали немыслимые подвиги и не всегда получали за свершённое награды и благодарность. Которые мёрзли, задыхались от жары, прели, вгрызались в землю, выползали из-под обрушившегося песка, изнывали, выли, рыдали, собирая друзей по кускам, прятали расползшиеся кишки в собственный живот, шили себя по живому суровой ниткой, стискивали зубы, умирали и не воскресали.
Я никогда не смогу так жить и так умирать. Рядом с ними я - пыль земная.
Титул – это ведь не счастливый билет, вытянутый при рождении, а пожизненная ответственность перед своим народом. Но что значат «долг» и «честь», когда на кону «хочу» этого центра вселенной?
На отполированной до блеска мраморной ступеньке рядышком сидели Бим и Тыкалпенни, плотно прижимаясь друг к другу, а на лужайке перед домом стоял человек, облаченный в черный пиджак и полосатые брюки, и гибкими движениями размахивал зонтиком, словно клюшкой для гольфа, мощно и резко посылая невидимые мячи в разных направлениях. Его ладный котелок стоял на траве тульей вниз. Черный пиджак и полосатые брюки наводили на мысль, что этот человек коронер. Так оно и оказалось
Люди как вши – они забираются под кожу и остаются там.
Вы чешетесь и чешетесь – до крови, но вам никогда не избавиться от этих вшей. Куда бы я ни сунулся, везде люди, делающие ералаш из своей жизни. Несчастье, тоска, грусть, мысли о самоубийстве – это сейчас у всех в крови. Катастрофы, бессмыслица, неудовлетворенность носятся в воздухе. Чешись сколько хочешь, пока не сдерешь кожу. На меня это производит бодрящее впечатление. Ни подавленности, ни разочарования – напротив, даже некоторое удовольствие. Я жажду новых аварий, новых потрясающих несчастий и чудовищных неудач.
Пусть мир катится в тартарары! Пусть человечество зачешется до смерти!
Проснулся я потому, что кто-то тряс меня за плечо. Это была полная
немолодая женщина, и она говорила с легким испугом: "У кореша твоего,
кажись, белка началась, пойди посмотри!"
Мы спустились во двор. Я сразу понял, что взволновало ее. Бахатов в
профиль действительно напоминал белку. Он стоял лицом к заходящему солнцу и
читал нараспев, подсматривая в обрывок газеты, об экономических достижениях
новых фермерских хозяйств Черкасской области. Бахатов закончил читать и
начал обкусывать ногти, от чего сходство с белкой еще более усилилось.
Что ж, человек не машина, дает что имеет, больше не выжмешь. Одиннадцатая заповедь гласит: не будь дураком. Так, что ли?
Зависть, наложенная на злобу, равна катастрофе.
-- Приходят, просят: научи! А -- что я знаю, чему научу? Я человек не мудрый. Меня -- настоятель выдумал. Сам я -- ничего не знаю, как неправильно осуждённый. Осудили: учи! А -- за что осудили?
Когда я добралась до спальни, мой мобильный зазвонил и на экране высветился номер Тома.
– Мы договорились в семь вечера, – сказала я, приняв вызов.
– Что? – орал он, перекрикивая шум машин.
Я вздохнула и пробормотала себе под нос, что кое-кому давно пора поставить чертову автомобильную крышу. И заодно купить слуховой аппарат.
Сначала становятся перед человеком на колени, а потом наступают ему ногой на голову. Я не желаю почтения сейчас, чтобы не испытать унижения в будущем. Терпи меня таким, как я теперь — скучным, чтобы не терпеть меня потом, в будущем, скучным ещё более. Мы родились в век свободы, независимости, но за это должны приносить жертву, — мы должны переживать эту скуку.
Я ложусь спать посреди дня, чтобы обмануть унылую длительность дней и их невыносимый досуг
«Когда человека что-нибудь по-настоящему трогает, это ему только на пользу».
На молчание-то мы все горазды; особенно наши женщины этим взяли: иная возвышенная русская девица так могущественно молчит, что даже в подготовленном человеке подобное зрелище способно произвести легкую дрожь и холодный пот.
Он пытается запугать вас - верный признак, что он сам боится.
Принц звучал страшно, из неголилась брань. Но взрослые порой ругались от неожиданности — например, от внезапно выросшего передмизинцем уголка тумбы, — а Принц был почти что взрослым.
Если тебе случится встретить человека, чью угрюмость ты не сможешь объяснить и она покажется тебе беспричинной, несносной, — знай, что этот человек скрывает свою рану, и рана эта болит, хоть она никому и не видна.
Несчастья, которые предчувствуют, почти всегда случаются.
То, что мы видим, окрашено памятью и чувством.
Человек не может быть счастлив, доколе его неограниченные стремления сами пе поставят себе предела.
Уму непостижимо, какими мелочами утешается в самом величайшем огорчении человеческое существо.
Не могу припомнить ничего, что указывало бы на их чувства, - разве что Лидия вырезала его имя у себя на груди, но ей такое всегда было свойственно