«С детьми всё будет хорошо, – произнесла она. – У них есть два замечательных родителя, которые их любят, и это невероятное счастье. Кроме того, лучше уйти из разрушенного дома, чем жить в нем, – добавила она. – Кто-то однажды сказал мне это».
На свете не существует заранее созданных по шаблону злодеев. Обычно все хорошие, во всяком случае - обыкновенные люди. Но в критический момент они вдруг превращаются в злодеев, это страшно.
Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь.
«Затем наступила пауза, более красноречивая, чем предшествовавшая беседа».
Лишний, лишний... Отличное это придумал я слово. Чем глубже я вникаю в самого себя, чем внимательнее рассматриваю всю свою прошедшую жизнь, тем более убеждаюсь в строгой истине этого выраженья. Лишний - именно. К другим людям это слово не применяется... Люди бывают злые, добрые, умные, глупые, приятные и неприятные; но лишние... нет. То есть поймите меня: и без этих людей могла бы вселенная обойтись... конечно; но бесполезность - не главное их качество, не отличительный их признак, и вам, когда вы говорите о них, слово "лишний" не первое приходит на язык. А я... про меня ничего другого и сказать нельзя: лишний - да и только. Сверхштатный человек - вот и все.
Разве четыре женщины могут не ссориться, когда они каждый день обедают вместе?
— Знаешь, сколько тут было таких, как ты? Медведь, божьи коровки, змея. И все пропавшие без вести.
Любовь прощает всё, кроме низости.
Несчастье порождает равенство.
Страшная минута наступает для человека благородного, когда он доходит до убеждения, что ему надо познать самого себя.
Не было ниндзя! Как такое возможно? Вырастить пятерых дочерей без единого ниндзя!
Он кое-как сел, сгреб ее в объятия и сжал — девочку, которая пролезла ему в сердце и стала дороже всего и всех в двух мирах. Живую девочку, которая кинулась с ножом на заведомо сильнейшего противника, чтобы защитить его, Макса.
Только в романах встречается дешевая фраза о том, что дух не сломить. Я знал хороших людей, которые были способны лишь на одно — выть как звери. Сломить можно почти любое сопротивление. Для этого требуются только достаточно времени и случай.
Настоящая власть всегда будет у того, кто держит в руках богатство — не просто держит, а умеет его удерживать из века в век, знает формулу его удержания и увеличения.
Странно, сколько тьмы окружает нас, даже когда все вокруг кажется светлым и ярким. В ясный солнечный день, когда камни мостовой расклены так, что к ним рукой не притронешься, тени все равно обступают нас. Они таятся в стенных нишах и под арками мостов, лежат под полями шляп, скрывая глаза проходящих мимо джентльменов. Тьма живёт внутри наших ртов и ушей, в наших сумках и бумажниках. Прячется под мужскими пиджаками и женскими юбками. Мы живём в окружении теней, они постоянно с нами и сильно влияют на нас.
Время делает нас сентиментальными. Возможно, в конце концов, именно время заставляет нас страдать.
В природе женщины заложено любить сильного мужчину. Того, кто сможет защитить. Не от монстров и
хулиганов – они не так часто случаются в нашей жизни, а от холодного ветра, злого слова, неприятного взгляда и неудачного дня. Успокоить женщину можно, заключив ее в объятья. Вот и ищет она того, кто сможет выслушать – не оборвать разговор, который у нас, в России, зачастую дороже поступка, а просто посмотреть в глаза и попробовать понять, что человека волнует, хотя бы раз выйти за пределы собственных проблем и услышать женщину. Того, кто сможет тихо произнести «ты моя» и быть рядом не по графику, а по жизни. Сила – она не в мышцах и даже не в поступках, она в простой человеческой поддержке.
— У вас такой счастливый вид! Вы влюблены? — Да. В платье.
"Атос был оптимистом, когда дело шло о вещах, и пессимистом, когда речь шла о людях."
В Рептоне старшеклассники никогда не назывались префектами или старостами. Они звались боузерами, то есть удавщиками, и имели власть распоряжаться жизнью и смертью мальчиков поменьше. У них было право вызывать нас по ночам вниз в пижамах и наказывать за всего лишь один спортивный носок, валявшийся на полу раздевалки, а не висевший, как полагается, на крючке.
Это – Япония: великая страна, где есть люди, которым хочется ехать куда-то в половине пятого утра и при этом еще разговаривать с мычащим и ползущим на карачках, как наполеоновский солдат из России, гайдзином о превратностях жизненного пути, омраченного алкогольной зависимостью.
Любовь – самая смертоносная из всех смертоносных сущностей. Она убивает в любом случае – и тогда, когда она у тебя есть, и тогда, когда её нет.
Нет ничего хуже, чем ждать и догонять.
Нравится вам это или нет, но главным образом ряса делает монаха монахом.
Несчастья подобны сильному ветру. Я не имею в виду, что он сбивает нас с намеченного пути. Он срывает с нас одежду, и мы остаемся такими, какими на самом деле являемся, а не такими, какими хотели бы казаться.