И я поняла, гуляя по нашей улице, что каждый дом — своя собственная, непохожая на других реальность. В одном единственном квартале могут существовать рядом пятьдесят замкнутых миров. И никто не знает, что происходит в соседнем.
«С недоумением покосившись на свою ладонь, хихикнула: оказывается, я давно лишилась сердца. Неудивительно, что мне почудилось, будто кто‑то вытащил его из моей груди и унёс прочь».
«Исландия — это не наказание, это второй шанс, и им она воспользуется сполна».
Дальше шла комната, которую лучше бы обойти, потому что там сидели, выставив вперед колени и ступни из черного камня, боги, но по их каменным лицам текли и текли слезы. Каменные щеки, изрытые морщинами, расплывающиеся лица, которые можно узнать лишь по едва уловимым приметам. От слез на каменном полу натекла лужа, и ноги его до лодыжек горели. Он цеплялся за стену, пытаясь перебраться повыше, а горячая жидкость поднималась — до икр, до колен. Он боролся и то ли плыл, то ли карабкался наверх. Стена накренилась, изогнувшись, как стены в тоннеле подземки. Слезы теперь не стекали по каплям в пылающее море. Они лились свободно — и попадали точнехонько на него. Вот летит одна крошка, жемчужина, мячик — земной шар мчит на него, разрастаясь. Он закричал. Он оказался внутри водяного шара, который прожег насквозь, до костей, до последней минуты прошедшего. Это его добило. Он растворился в слезинке, выпростался из слезы, вытянувшись в пространстве, как бесплотная, голая боль.
Он прорвал эту поверхность и вцепился в каменную стену. Вряд ли там был хоть какой-то свет, но он знал, что произойдет, и знал, что времени остается немного. Из стены тоннеля торчали выступы — скорее колодец, чем тоннель, и карабкаться надо вверх. Он ухватился покрепче и полез, одолевая один выступ за другим. Света хватало как раз, чтобы увидеть выступ. И тут тоже были лица, похожие на лица из бесконечного коридора. Они не плакали, они осыпались. Они, казалось, сделаны из какого-то похожего на мел камня, и стоило опереться, как они ломались, а он равномерно двигался наверх. И слышал собственный голос, вопиющий в колодце:
— Я жив! Жив! Жив!
долгие браки держатся на женском терпении, как на фундаменте.
Замечательная все-таки вещь - тушенка!
В человеческом существе скрыто много эгоизму; он действует часто без нашего ведома, и никто не изъят от него; честные и добрые люди, не признавая в себе эгоистических побуждений, искренне приписывают их иным, благовидным причинам: обманывают себя и других без умысла. В натурах недобрых, грубых и невежественных обнаруживаются признаки эгоизма ярче и бесцеремоннее.
«Как же всё-таки иронична жизнь. Порою нам нужно совершать вещи, которые раньше казались нам просто невероятными».
Мысли о скверном имеют свойство притягивать несчастья, роящиеся по ту сторону бытия. Произнесённые вслух, они напрямую зазывают в гости беду!
Не влезет ребëнок в утробу матери. Змея не натянет сброшенной кожи. То, что прошло, – прошло.
Если вас хотят отдать в рабство – не отдавайтесь.
"С помощью же верблюда он рассчитывал добраться до Алжира, но только не сев на него верхом, а продав его и купив на эти деньги место в дилижансе, что, конечно, является наилучшим способом путешествия на верблюдах" (с) ;)
Райдер говорил, что ничего не длится вечно, но некоторые шрамы слишком глубоки, чтобы когда-нибудь исчезнуть.
Жить – это только привычка.
«Жизнь — это страдание. Страдаем либо мы, либо другие. Так нужно сделать так, чтобы страдали другие в уверенности, что причиняют страдания нам».
- Можно я его сожру? Я улыбнулась. - Как я могу отказать, если ты так мило спрашиваешь?
Даже тесные тюремные стены не способны подрезать крылья фантазии, ограничить ее полет.
Люди, неспособные наполнить свою жизнь здоровой любовью к деньгам, обычно страдают патологической тягой к таким вещам, как правда, честность и справедливость.
Воображение, разумеется, способно открыть любую дверь - повернуть ключ и впустить в дом ужас...
ДОН КИХОТ. Сражаясь неустанно, доживём, доживём мы с тобою, Санчо, до золотого века. Обман, коварство и лукавство не посмеют примешиваться к правде и откровенности. Мир, дружба и согласие воцарятся на всём свете. Справедливость уничтожит корысть и пристрастие. Вперёд, вперёд, ни шагу назад!
И дальше следует ремарка:
Всё быстрее и быстрее скачут под луной славный рыцарь Дон Кихот Ламанчский и верный оруженосец его Санчо Панса.
Но мы не слышим этих авторских слов. Они существуют только в сценарии – их нет в фильме.
И в них мы неожиданно почувствуем интонацию финальных страниц романа Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита”.
Последний полёт.
— Впервые девушка, тайно пробравшаяся в мою постель, не пыталась меня соблазнить, а аппетитно посвистывала носом, — чопорно сказал лорд Беренгар, но глаза его весело блеснули.
Мне было не по себе под внимательным взглядом серых глаз.
— Успокойтесь, я ничего не видел. Вы выбрали самое большое полотенце, замотались от шеи до пяток, из вас получилась совершенно непривлекательная махровая гусеница.
– Хм… Влюблены? Как интересно. Давай попробуем. С чего обычно начинают влюбленные?
– Ну… Сначала они стремятся узнать друг друга получше.
– Мне подходит. Начнем с простого. Как тебя зовут, Богомолиха?
– Марфа.
– Сколько тебе лет?
– У девушки не принято это спрашивать. Скажу только, что возраста согласия я достигла.
– Да ты кокетка! Меня больше интересует, как далеко тебе осталось до пенсии.
– Я что, так плохо выгляжу?
– Наоборот. Будь ты страшна как смертный грех, я бы не удивился, что ты до сих пор девочка.
– Что ж тут удивительного? Я же тебя ждала. – Марфа театрально складывает на груди руки.
– А, вон оно что. Ну, что ж… Ты дождалась. Поздравляю.
Я желал бы убедить родителей, в том, что страдания способствуют развитию, а борьба укрепляет характер. Родителям настолько нужно, чтобы их дети были счастливы, что они очень часто лишают детей опыта разочарования, подавленности и горя, необходимого для взросления. "Не плачь, - говорят они. - Мы купим тебе новую собаку".
Если бы родители поняли, что признавая болезненные эмоции, они закаляют характер ребенка, то они не боялись бы сказать: "Ты скучаешь по Принцу. Тебе кажется, что сердце твоё разрывается от боли... Я знаю... Я всё понимаю". Такие слова стали бы лучшей помощью вашим детям.
Интересно, почему в некоторых ситуациях некоторые личности страдают избирательной потерей слуха?
— А знаете, за что я люблю горы? — вдруг воскликнул он. — На их фоне чувствуешь себя таким незначительным, таким мелким, таким ничтожным... Да кто мы есть, в конце концов? Всего лишь пылинка на необъятных просторах мироздания.