«Нам никогда не показывают то, что хорошо. А вот всякого негатива просто не перечесть. Покушения, постоянные природные катастрофы, потепление климата, социальные кризисы. А ещё политика — вот уж полное дерьмо».
такова уж женская доля — за каждую горошинку счастья приходится платить полновесными мерами забот, тревог и сомнений.
Умное не одержит верх над бесплатным.
Возможно, ему просто было все равно, откуда Аурика взяла купюры и золото. Ей вдруг подумалось, что все люди в мире думают только о себе, и им не важно, что происходит в жизни Аурики – от этого ей стало немного легче.
— Может, Клэр сбежала с каким‑нибудь парнем? — прошептала Джиневра, слегка склонившись вперёд, словно боясь, что её услышат через всю площадку.
— У неё не было парня. Мы бы знали, — буркнула Рони, затягивая свои рыжие волосы в узел.
Одри ничего не сказала. Только пожала плечами, прикусила губу, перевела взгляд на Джемму…
Умных, но временно бедных нигде не любят.
«– А… так вы из этих… – мистер Гудвин замолчал, словно подбирая нужное слово, – родителей, которые забывают о своих детях и покупают им подарки в самый последний момент. И такие подарки, вам стоит знать, – это худшие на свете подарки: выбранные в спешке, они завёрнуты в нервы и перетянуты, словно ленточками, безразличием. А внутри… внутри лишь разочарование. Это всегда не то, чего вы хотели, не то, чего вы ожидали, но определённо то, о чём вы когда-нибудь пожалеете».
Нет ни моральных, ни аморальных книг. Книги бывают плохо или хорошо написанные. Ни больше, ни меньше.
Он богат, знатен и хорош собой. Это вполне достаточно для любви.
— Лжецы порой говорят больше правды, чем самые истинные правдолюбцы.
— Как это?..
— Очень просто, потому что правда для них — самое надежное прикрытие лжи.
– На вас злятся, Ваше Величество, – весело выдохнул Диос уже рядом с нами.
– У меня судьба такая всех злить… – пробормотала я.
Репутацию она ему не подмочила – такую репутацию подмочить нереально – но настроение испортила!
Мы как-то странно говорим. Будто перед открытой дверью. Надо идти, было ведь время, чтобы говорить... А теперь времени нету. Дверь открыта, а мы все тянем, и оказывается, кое-что важное так и не сказано, а дверь-то уже открыта, и ждут...
- Я была для тебя не такою, как надо, - говорит она. - И оттого мне тяжко.
Эти простые слова умиляют его, умиляют мельничный жернов: ему хочется утешить Ингер, он не понимает, в чём, собственно, дело, понимает только, что другой такой, как она, нет.
- Вот уж о чём не стоит плакать, - говорит Исаак, - никто не бывает таким, как надо.
У Исаака такие здравые понятия о вещах, он, как никто другой, умеет выпрямить то, что покосилось. Кто из нас таков, каким должен быть?
В блеске их глаз и тенях на лицах я вижу то, что не разглядела до отъезда.
Злость на свою судьбу и желание отомстить.
Опытом невозможно обменяться, мой друг, можно только научить приобрести свой.
Ты ещё не заметила? Вся наша реальность состоит из бесконечной борьбы между тем, что действительно было, и тем, что не хочется вспоминать.
– Мама, ты же не собираешься разводиться, да? – судорожно сглотнула я.
Она сразу открыла глаза:
– Разводиться?! Луиза, я добрая католичка. А католички не разводятся. Они просто заставляют своих мужей страдать до скончания века.
Если ты чего-то не видишь, то не факт что этого нет.
Если вдуматься, то это чистое безумие: носиться и прыгать на двух острых, как нож, лезвиях. Но когда всё удаётся и ты благополучно приземляешься после прыжка... Это самое захватывающее чувство в мире.
Быть побежденным такой женщиной, как она, - в известном смысле победа.
Мы вместе воевали и вместе развратничали. Это сближает.
— Для родителей очень важно распознать собственного ребенка. Только тогда они могут защитить носителя своих генов. А маленьким детям необходимо умение узнавать своих родителей, чтобы получить такую защиту.
А теперь самое интересное: проводите 90% времени — на работе или вне ее, — занимаясь тем, что вы любите (или всегда хотели попробовать), вместе с другими людьми, которым тоже это очень нравится.
Вы занимаетесь любимым делом, у вас все отлично получается, рядом люди, которые вам нравятся. Нельзя не преуспеть.
Теплые пальцы заскользили вверх по моей ноге. А о развратности некромантов слышали даже мертвые!
- Ты... ты что делаешь? - взвизгнула я. - Ты... убери руки!
Мой крик эхом разнесся по лесу. А сверху послышалось:
- Норт, ты что, все еще руками? Позор, старик.