По большому счету, играет роль только личное ощущение самоценности.
Порой страх делает то, что не может сделать доблесть.
– С-собака бешеная!
– Не собака, а лиса.
– Все равно бешеная! – окончательно взъярился Ирбис. – Нас сейчас сожрут, а у тебя в мозгах одни только хохмы!
– С ними помирать гораздо веселее, чем с твоими паническими воплями и вечно трагической мордой!
– Ну все, допрыгался…
– Прыгают только кролики!
Человек сам выбирает, кем быть, кем слыть…
Он снова и снова повторял по себя: я люблю тебя, Катерина. Когда он разговаривал с ней, это имя звучало по-другому - не как имя, которое так долго не давало ему покоя, а как слово, относящееся только к ней, описывающее длину её ресниц и бездонную глубину голубых глаз. Это слово пахло фиалками.
…Исаак наслаждается незаслуженным восхищением — оно не менее приятно, чем заслуженное.
Ни зло, ни добро не являются чем-то застывшим и неизменным. Они постоянно перетекают друг в друга или меняются местами. Уже через миг сотворенное добро может обратиться в зло, как и наоборот.
Надо просто ловить момент и наслаждаться маленькими радостями жизни.
Падают не неудачники, падают живые люди.
" Ревность мужчины порывиста, глупа и лишена глубины, как ревность ребенка. Ревность женщины — ревность взрослого человека, а это совсем другое."
Однако, надо ли нам терять голову, если кто-то потерял тело?
Ухватившись за цепочку, я привлекла Мэтта к себе. Очень медленно губы наши сомкнулись. Все эти годы я жила в ожидании такого поцелуя — мягкости его губ, его восхитительного запаха. И готова была отдать что угодно, лишь бы войти сейчас вместе с ним в наш дом, прожить нашу общую жизнь с нашими детьми. Правильно ли я поступила? Может, следовало выбрать жизнь, которой хотел он? Но на самом-то деле выбора у меня не было — я просто такая, какая есть.
Наказание — это всегда ответственность двоих. — Угу. Только наказанный на выходе почему-то всегда один. А помимо ответственности есть еще много факторов. Таких, например, как простые человеческие чувства. Которые иногда нужно принимать в расчет. Ну так, по вторникам, четвергам и пятницам.
Потому что проще всего добиться успеха (и при поиске работы, и уже работая), если вы действительно любите то, чем занимаетесь. Вы не будете воспринимать это как работу, потому что вам будет легко. И быть успешным для вас окажется естественно.
Улыбка - идеальная иллюзия. Никто и никогда не узнает, что на самом деле под ней скрывается.
Вокруг столько искушений -
что грех не искуситься.
Тренировки проходили на седьмом полигоне. Присутствовали я, рыжий, глазастый и носатый с подбитым глазом. Синяк у Эдвина был внушительный, примерно на пол лица, и ему совершенно не шел. И попытка принести извинения тоже не шла.
Нет, я не думала. Разум помахал мне рукой, оставив лишь инстинкты. Защитить Линк от угрозы, спасти, укрыть! Я схватила первое, что попалось под руку, а попались мне вилы, и понеслась вперед, издавая вопль, достойный предводителя какого-нибудь древнего и очень воинственного племени!
– По-моему, с фингалом ты выглядишь круто, – заметила Кэти, поправляя неоново-голубой топ. – Я даже боюсь, что ты можешь надрать мне задницу.
Калла облокотилась на стойку рядом со мной. Ее светлые волосы были собраны в высокий хвост.
– Пожалуй, она нам всем способна надрать задницу. В тихом омуте черти водятся.
Гавр
Я снова, опьяненный маем,
на опьяняющем фрегате
впиваю майскую гуманность
с полупрезрительной гримасой.
Вдыхаю сладость океана,
симпатизируя Пикассо,
и нарочито нелояльно
внимаю треску делегатов.
"Молле — апофеоз жеманства", —
Жюль Мок убийственно итожит.
Его агрессия жантильна,
как дуновение нарцисса.
А Кристиан в пандан премьеру
пленен кокетством чернокожих,
компрометируя Тореза
лишь компонентом компромисса.
О, катастрофа Будапешта
была изящным менуэтом,
она, как декольте Сильваны,
сорвала русские муары.
Для нас служила оппонентом
декоративность пируэта,
для них — трагедия Суэца —
своеобразным писсуаром.
Я, очарованно загрезив,
постиг рентабельность агрессий
и, разуверившись в комфорте
республиканского фрегата,
неподражаемо эффектно
сымпровизировал позессив,
пленив пикантностью Жюль Мока
и деликатных делегатов.
Стихотворение Венедикта Ерофеева из утерянного цикла "Путешествие вокруг Европы на теплоходе «Победа»"
Море все делает лёгким, даже душу. Вот почему у моря люди живут дольше.
Если ты будешь общаться с преступниками, то сам окажешься замешанным в их делишки!
Все дети станции связаны единой нитью, единой судьбой. Единой любовью, если можно так сказать. Они все разные: резкие и злые, слабые и наивные, смелые и находчивые. Но все они сильны одним – тесной связкой. Когда можно быть уверенной, что твой товарищ непременно придёт тебе на помощь, даже если совсем недавно ругался с тобой и называл дурой.
Быть существом, лишенным памяти, - значит обладать свободой.
Закат - это утро для тех, чей труд проходит в сумраке теней