Я с облегчением отключилась. Затем отыскала взглядом спрятавшегося за диваном Кузьму. Хмыкнула, обнаружив, чтo половину орехов он все-таки успел умять. Но махнула рукой (ничего, на завтра у меня еще пoлторта осталось) и отправилась в нежные объятия подушки и одеяла — самых верных друзей, которые приняли меня в постели как родную.
— Ну? И что тут у нас? — пробормотал Саныч, запрыгнув на тело, сорвав простыню и сунув голову в огромную дыру в груди мертвого вампира. — Ау-у? Есть кто живой?
Χм. Ну да. Чувство юмора у патологоанатомов специфическое, но когда патологоанатом — кот, некоторые вещи даже ко всему привычным хирургам кажутся странными.
Поспать я действительно любила, но полезное заклинание-будильник вот уже который год будило меня строго в одно и то же время, невзирая на сезон, температуру воздуха за окном, а также наличие или отсутствие в постели постороннего лица.
Но он же не дурак. Не заигравшийся в плохого парня рoмантик, которому вдруг позарез понадобилось вытащить меня из морга. Да и намеки, я полагаю, понимать умеет. В том числе мое вполне понятное желание никогда с ним не встречаться и даже морду его холеную в своем отделении больше не видеть.
Машинка у меня была необычной. Я все-таки ведьма. Причем ведьма современная, не гнушающаяся использовать достижения цивилизации, и не считающая зазорным слегка облагородить… в некотором роде даже оживить продукт германского автопрома.
Бельё и чулки. Они всегда должны быть идеальными, даже если ты просто вышла в магазин за хлебом, так меня учила мама. А то вдруг тебе по пути встретиться любовь всей твоей жизни, а ты в панталонах с начёсом.
— Боишься, что я с ним разговаривал? Думаешь, купит он меня? Думаешь, денег предлагал?...
— Правильно думал, — хмыкнул Гаврилов, не дождавшись ответа. — Он только рот открыл — так сразу про деньги давай.
— Много обещал?
— Много, — невозмутимо кивнул Гавря. — Я до стольки считать не умею.
— А ты?
— А зачем мне столько денег, до скольки я считать не умею?
— Слышь, ты… — Гаврилов ткнул ботинком в лежащего на полу Разина. — Ты про маму зря. Ты чего, не знаешь, что ли? Маму не трожь, мама — это святое.
— Я люблю тебя.
— А я тебя — очень.
«Каракатица» притихла.
«Каракатица» офигела.
Мусоргского здесь лабали впервые.
Гном. В собственной Левкиной интерпретации. Пожалуй, это единственное место в программе, которое сумело вызвать у него самого какие-то эмоции. Музыканты хорошие, гитарист — из джазовых, ударник — вообще отбитый на всю голову. Зажгли они так, что Модест Матвеевич, наверное, в гробу перевернулся. Чтобы поаплодировать.
Это, оказывается, огромное счастье — что есть вещи, которые не меняются, что бы ни происходило в мире вообще и с тобой лично.
— О! От вас толку как от веера в ураган! — недовольно фыркнула матушка.
Счастье происходит внутри. Это состояние, порождаемое нашим разумом. Наше отношение к вещам и явлениям - то, как их воспринимает наш разум, - вот в чем причина счастья.
Когда люди говорят, что мы - простые деревенские, это самые хитрые люди.
— Могут возникнуть побочки.
— Какие?
— Ну там… боли в желудке, хрипота, отек гортани… смерть.
- По сути весь этот танец нужно просто красиво ходить, давай же, где твоя грация?
— Похоже, у меня ее нет, — с деланной грустью проговорил Вейрон.
— Найдем! — угрожающе уверенно проговорила Эмма.
Он изначально не ждал от отбора ничего хорошего, но и подумать не мог, что все обернется такой катастрофой. Его чуть не убили, во дворце зреет заговор, и невесты разбежались как крысы с тонущего корабля. В финале остались всего две претендентки, и одна из них мужчина. Шикарный выбор.
Так что приехала я домой изрядно растрёпанная, с нацелованными губами, шальным взглядом и довольная, как кошка, слопавшая единомордно целую миску сливок.
Как приятно после гадостей
Получить немало радостей!
Только знаю: после радостей
Кто-то мне устроит гадости!
Ничего нет хуже, чем когда твоя паранойя
оказывается отменно работающей интуицией.
У чиновника из Воронежской области нашли подвал, полный денег. Он хотел раздать их сиротам, но не успел до прихода полиции.
Муж сказал, что будет носить меня на руках 2 раза в день. Утром в огород, а вечером с огорода.
За несколько поколений люди благородного происхождения утратили способность складывать скатерти, а если никогда не приходится складывать скатерти, на что тебе подбородок?
Но, как говорила моя бабуля — форс морозу не боится! — соответственно, и неудобств тоже.
Точно знаю, что женскую истерику можно остановить только одним способом — намекнуть, что после вселенского слезоразлива личико — то того, красотой ужасать будет.