Тёплая ночь дышала ароматом цветов, похожих на дурман, ― их огромные белые чаши были так велики, что Дебрянский видел их из коляски даже сквозь синий сумрак ночи. Они плелись и вились по каменным изгородям. Даже во рту становилось сладко ― столько давали они запаха, неотвязного, мучительно томящего и возбуждающего. ― Если мы ещё десять минут будем ехать между этими цветами, ― сказал Алексей Леонидович, ― вы можете поздравить меня с головною болью…
— Приходит вчера, сняла шляпу, проводим время честь-честью, целуемся. Глядь, а у нее тут вот, за ухом, все красное-красное… — Матушка! Что это у тебя? — Кровь… — Какая кровь? — Разве ты по забыл? Ведь я же застрелилась… Ну, тут я вышел из себя, и — ну ее отчитывать!.. — Всему, говорю, есть границы: какое мне дело, что ты застрелилась? Ты на свидание идешь, так можешь, кажется, и прибраться немножко! Я крови видеть не могу, а ты мне ее в глаза тычешь! Хорошо, что я нервами крепок, а другой бы ведь…
— Да я ни одной ночи не усну спокойно…
Говорю ей:
— Это оттого, что ты много простокваши ешь на ночь.
— Что же мне из-за твоих ручек от простокваши отказаться? Да когда я ее люблю!
Рассказал ей анекдот о Сведенборге, как после плотного ужина узрел он комнату, полную света, а в ней человека в сиянии, который вопиял к нему:
«Не ешь столь много!»
Но у женщин на все свои увертки. Говорит:
— А может быть, твой Сведенборг не простоквашей объелся?
И то резон.
Навзикая мыла белье. Я уважаю эту гомерическую девицу. Она была прекрасная царевна и хорошая прачка – два качества, вряд ли соединимые в наш век.
Ты похожа на старое, потрепанное одеяло. Так что можешь расслабиться... Мне больше ро душе девушки из высшего общества. А не ширпотреб на базаре.
Самым неприятным в зависимости от государственных дотаций было то, что они превращались в штрафы, стоило нашей жизни немного наладиться. Если я превышала нижнюю планку доходов хоть на пару долларов, то теряла сотни в виде пособий. Мне не оставляли возможности накопить денег. Система держала меня в тисках, топила, не давая выбраться на поверхность.
Терпеть недомогание и боль стало моим обычным состоянием. Но почему у моих клиентов возникали те же проблемы? Казалось бы, доступ к качественной пище, членство в фитнес-клубах и дорогие врачи гарантировали человеку здоровье. Наверное, стресс от обладания двухэтажным домом, неудачного брака и поддержания иллюзий собственного величия разрушал их организмы так же, как бедность — мой.
- знаешь, как заставить Бога смеяться? - спросила она. - Что? - удивилась я, не понимая, как это связано с моим желанием переехать в Миссулу. - Рассказать ему о своих планах, - воскликнула она. - хочешь заставить Бога смеяться, расскажи ему о своих планах!
Сойдет для сельской местности!
Женщины в любом мире одинаковы. Бьют их, издеваются, но стоит полиции взять обидчика в оборот, как просыпается жалость.
«Вот я и в «Хопре»!» - как говорил один лох в рекламе финансовой пирамиды.
Сойдет для сельской местности!
- Сэр! - взмолился Пит. - Таваришч. - Тамбовский волк тебе товарищ! - рявкнул Олег. - Пиндос гребаный!
«Между нами все порвато и тропинка затоптата. Отдавай мою игрушку, не садись на мой горшок...»
Нет лучше способа распространять новости, чем кричать о них во весь голос.
Экстравагантность — это недостаток. Она выделяет человека из общей массы, но она же собирает вокруг него врагов, как шерсть овцы собирает колючки.
Главное — это понять, как действуют окружающие, прежде чем браться за что-нибудь самому.
Чудаков и уродов чураются все. Даже те, кто обязан любить их по долгу.
Власть всегда нуждается в деньгах, ибо сама их не зарабатывает. Она лишь горазда их тратить.
Жизнь — это долина слез, цепь нескончаемых испытаний.
Подавляющее превосходство в количестве не всегда оборачивается превосходством на деле.
Когда человек берет на себя обязанности вождя в большом деле, он становится уязвимым для молний. Все в нем начинает подвергаться сомнению: его мудрость, его храбрость, его упорство.
Справедливость — вещь относительная. Выигравшая сторона безусловно сочтет решение справедливым, проигравшая — никогда.
Грамотность схожа с умением плавать... И то и другое может однажды спасти тебе жизнь.
В конфликте всегда проигрывают обе стороны - и коты это знают.