— Интересно, Суворов, а ты был, вообще, когда-нибудь нормальным человеком?
Вопрос риторический, и оба об этом знали.
— Вот же ты урод, Суворов! А ведь я, иногда, забываю об этом, верить в твою человечность начинаю…
— Забудь. Я никогда не давал повода для этого.
Проигнорировав очередное возмущение явно перевозбужденного Люциевича, пытающегося мне что-то втереть про субординацию и деловую этику, я молча заварила ему чай, а потом, достав из мини-холодильника шефа свои припрятанные там бутерброды, поставила их перед ним на блюдечке.
— Что это? — предательски сглотнул босс, отчаянно пытаясь сохранять суровость на своей холеной морде.
Ну вот. Это другое дело. А то завелся — субординация, этика, я тут начальник. Да в простонародье этот задвиг очень просто объясняется: голодный мужик — злой мужик.
Чуть поодаль от леди Макбет и висевших на шведской стенке ведьм расположилась живописная парочка. Существо мужского пола Марат Ахметов немедленно нарек «мужиком в короне». Катя, Таня, Олег, Темыч и еще несколько наиболее просвещенных учеников десятого «Б» узнали в сем мужике короля Клавдия из «Гамлета». А в его напарнице…
Девочки обсуждали господина Пролюняева и его супругу. - Кого-то он мне напоминает, - говорила Моя Длина. - Михаила Боярского, - уже давно разобралась в этом Катя. - Ну точно! - хлопнула себя по колену Школьникова. - Если Боярского сперва в кислоте подержать, а потом снова вынуть... - Господи! Что ты говоришь! - ужаснулась…
Финансовый отдел обнаружился сразу через пару метров. Пройдя через стеклянные двери, я очутилась внутри довольно уютного кабинета под довольно неуютным прицелом восьми пар женских глаз. Знаете, как чувствует себя змея, оказавшись перед семейством сурикатов? Да, да — то самое чувство, когда пушистые и невероятно очаровательные с виду создания разглядывают тебя исключительно в качестве трапезы.
Строгое платье из переливающегося черного атласа со скромным (и оттого более интригующим) декольте, было украшено геральдической вышивкой. Я как бы каждому встречному говорила: «Принцесса, очень приятно. Принцесса». Диадема на голове неизменный атрибут, а вот огромнейший бриллиант на золотой цепочке обычно заставляет хвататься кого за сердце, кого за кошелек.
Мои пальцы пробежались по ряду флаконов. Неплохой такой отряд в борьбе за красоту. Присыпки, примочки, маски, маскирующие крема, лосьоны и прочее, прочее, прочее, чтобы выглядеть естественно и свежо. Именно из-за этих средств отец всегда недоверчиво смотрит на женское окружение и бывает по нескольку раз уточняет у фавориток их возраст, ведь в его годах уже вредны подобные потрясения.
– Я тебя люблю.
– А я тебя обожаю.
О, так значит, он собрался устроить состязание? Дафна чуточку отодвинулась и выпалила:
– Я тобой увлечена.
Он выгнул бровь.
– Ты мной увлечена?
– Это лучшее, что я смогла придумать за такое короткое время. К тому же это правда, – пояснила Дафна, пожимая плечами.
— Ножку поднимите, — томно вздохнула я.
— Чего? — замкнуло босса.
— Не чего, а столика.
— С какого Толика? — тупо моргнул он.
— Да не с Толика. Ножку поднимите.
— Вашу или свою? — вытаращился на меня сильно тугодогоняемый Люциевич.
— Вы что — собака, чтобы ножку поднимать? — начиная звереть, фыркнула я.
— Вы что здесь делаете? — высоко заломив черную бровь, почти угрожающе поинтересовался Антон Люциевич.
Хотела сказать: "Трамвая жду". Нет, ну а чего? Идиотский вопрос и такой же идиотский ответ:
— Лежу, — а чего, ему можно спрашивать, а мне нельзя ответить?
— Зачем? — раздраженно гаркнул упырь.
— Веду активную половую жизнь, — миленько улыбнулась я, потому как легкая придурковатость делает человека почти неуязвимым.
В минуты отчаяния, я всегда вспоминаю слова известного сатирика: «Порой, шаг вперед, есть результат пинка в зад!»
Как-то нехорошо графине красть карнавальные маски, но если очень хочется, то, быть может, можно?
В том и дело, что я все вижу и все понимаю. Сначала договор, который по сути ложь и притворство, потому что является сделкой. Потом лжи становится больше и больше… ненужный брак. Надоевший муж. Дети, которые появились на свет, потому как положено, чтобы были наследники. А на деле никому-то до них дела нет. Или наоборот, их начинают подгонять под эти самые правила, готовить к тому, что, когда они вырастут, должны будут продолжить семейную традицию быть несчастными…
Ночь укроет.
Все знают, что ночью позволено больше, чем днем.
Учителя бывают двух видов. Первые — неудачники, случайные люди, они не знают, что здесь делают, и отрабатывают. Просто пытаются делать, как понимают, а понимают они — никак, и от этого еще больше чувствуют себя неудачниками.
Вторые — молодые энтузиасты. В них горит огонь юности, они пришли свернуть горы… порой огонь перегорает, и человек превращается в неудачника, но иногда отсветы этого огня еще долго пляшут в лицах учеников, даже когда самого вечно молодого учителя, уже седого или лысого, закрывают в гробу. Бывает и так.
- Замужним женщинам не положено мечтать о блистательных кавалерах... - Кто сказал? - Общественная мораль. - Общественная мораль - весьма сомнительный ориентир.
... И вот ночных мотыльков прибыло. Глупые, они летели на свет, не понимая, сколь губителен он.
... в голове у женщины столько мыслей, что удивительно, как эта голова сама собой не раскалывается.
…не стоит увлекаться. …это ведь так просто, позволить себе слабость. И еще слабость. И еще одну, и когда он сам станет слабым, тьма напомнит о себе.
– Да я и не жду от окружающих ни чего другого, по правде говоря: одни обманывают, вторые недоговаривают, третьи манипулируют, – с грустной веселостью ответила на вопрос. И добавила: – Хорошо, если за свою жизнь ты встретишь хотя бы одного человека, которому захочешь и сможешь довериться и доверие которого захочешь и сможешь принять. Не многим так везет.
А ведь это так важно: видеть цель, идти к ней, бороться, добиваться. Тебе сказали, куда поступить – ты поступил, сказали переехать в другой город – переехал, позвали тусоваться – пошел. Ты веришь в мистику, покупаешь лотерейные билеты, мечтаешь, что на тебя свалиться богатство и счастье, и ни чего для этого не делаешь. Поверь мне, если плывешь по течению, то обязательно куда-то прибьешься, но до своей цели надо грести!
— У меня там домик, — ничуть не огорчившись, лис принялся целовать мою шею. — Маленький, симпатичный, всего триста с небольшим квадратов… знаешь, какая там замечательная спальня?
— Р-р-разoрву! — рявкнула во весь голос я, испытывая дикое желание кого-нибудь убить.
И, так же неожиданно опомнившись, испуганно замерла.
Ой.
Что это сейчас было?!
А дальше у зверя Лисовского шел совершенно бесподобный черно-серебристый мех. Настолько густой, чтo мне немедленно захотелось его себе на шубу.