Седьмой день полковник Фрим занимался организацией жизни лагеря (не говорить же — "разгребал бардак и орал на идиотов"?)
Я хотел заметить, что нам не «отсиживаться» надо, а обустраиваться – надолго, всерьез. Как Робинзону Крузо. Как семье Лыковых из «таежного тупика». Но я посмотрел на Димку. На Минтая. На Таню и Катю. На Олю. И решил, что им пока лучше об этом не задумываться. Ну какие из них робинзоны? Какие лыковы?
И кстати, нельзя отказать себе в удовольствии напомнить, что смерть - сама по себе, одна, без посторонней помощи - всегда убивает гораздо меньше, нежели человек.
Плюс: я не умерла от разрыва сердца.
Минус: я не умерла от разрыва сердца.
– Забыл сказать! – крикнул вдогонку Забелин. – Отлично выглядишь.
– Ты кого имеешь в виду? Меня или Марича? – съязвила я, что, безусловно, не делало мне чести. Лучшее оружие – безразличие. Но мне до него далеко.
– Марич без моих комплиментов обойдется, – хохотнул Забелин.
– Я тоже, – заметила я.
... Лишь у негодяев все плохо кончается.
— Не скажите! — воскликнул Хомса. — Я знаю негодяев, с которыми никогда ничего плохого не случалось.
— Какая же должна быть скучная жизнь у этих бедняг! — удивилась мама.
Гордец, что смотрит лишь вперед, может не услышать шагов убийцы за своей спиной, если не научится вовремя оглядываться.
«Внимательно следи за противником перед первой атакой, – говорил Костику учитель, – его цель сбить тебя, выиграть драгоценные мгновенья, ошеломить. В такой момент даже соломинка в его руках может стать сильным оружием».
Хотя бережливость не в чести у русского человека. Если в католических или лютеранских странах мот осуждается не только церковью, но и общественным мнением, потому что мотовством своим вредит душе, разоряет наследников и тем наносит вред государству, то в России безудержное мотовство называется широтой натуры, почти удалью, и вполне приветствуется.
"Так вот она, война, вот она, жизнь, - думал Кондратьев с облегчением и любовью к этим людям, родственно и крепко связанным с ним судьбою и кровью. - Вот оно, простое и великое, что есть на войне. Вот она, жизнь! Остались прекрасное звездное небо, осенний студеный воздух, дыхание Шуры, соленые остроты Деревянко, смех Бобкова и Цыгичко. И это движение под Млечным туманно шевелящимся Путем... И я... я сам не знаю, буду ли жить, буду ли, но люблю все, что осталось. люблю... Ведь человек рождается для любви, а не для ненависти!"
– Мы все предвзяты друг к другу, а порой симпатии и антипатии – лишь слабый голос инстинкта. Я же склонен верить инстинктам, которые являются незаслуженно забытой частью нашей животной натуры.
Нужно только поверить, что даже в... зле есть что-то доброе. Где-то там потерялось далеко-далеко – в глубине его тёмной души. Поверишь – и сразу увидишь. Главное, не забыть об этом сказать. Сказать: «Я в тебя верю» вместо «Да не сможешь ты никогда».
Я бросил быстрый взгляд на девицу. Когда наши глаза встретились, ее улыбка стала еще шире. От полноты чувств она высунулась еще дальше из окна, и я начал беспокоиться, что она может вывалиться… из окна или из платья.
"Ось так завжди, - подумала Даша з гіркотою в душі. - Жінки мріють про щось неземне, про гарне і вічне, а чоловіки - прагматики, думають про матеріальне".
Все мы глупеем, когда влюбляемся. Это нормально. Это механизм природы, которая требует воспроизводства. Оставались бы все люди трезво разумными, человечество давно бы вымерло.
Никогда не следует дразнить живого дракона!
«Марк — не тот, с кем можно играть. Он привык получать всё, что хочет. И с самого начала он хотел меня. Только тогда у меня была возможность избежать этого. Не допустить ситуации, в которой на карту будет поставлена моя жизнь. Но я её упустила. И теперь у меня нет выбора».
— И как же я на вас смотрю? — Как будто вы еще не решили, боитесь вы меня или хотите поцеловать.
Неужто и впрямь человеческий организм рассчитан на точное количество страданий и порывов, а что сверх того – уже свыше сил?
красивый мужчина это проклятье в жизни женщины, а ни какое ни счастье. Особенно, если этот мужчина богат и умеет красиво говорить.
Потом мы жили долго и счастливо, как самые настоящие герои волшебной сказки. С той только разницей, что для сказочных персонажей это обычно финал истории, а наша с ней жизнь только начиналась. Она, собственно, и сейчас только начинается. Думаю, сто лет спустя я скажу о нас то же самое.
... часто в женском коллективе царит особая атмосфера. Серпентарий по сравнению с иными рабочими сообществами, состоящими исключительно из прекрасных дам, вполне может показаться милым, тихим и очень безопасным местом.
Просто даже психам иногда не чуждо чувство благодарности.
Умников развелось - пора колокольчики на них вешать.
«Но что дано Господу, не может дьявол. Мир создан Господом, и только он способен творить настоящие чудеса. Воздвигать горы и разливать моря. Вдыхать в глину живой дух и создавать людей. Дьявол может заставить поверить, что камень — это хлеб, но обратить его в камень проклятый не в силах. Это не в его власти. Его царство — ложь, обман, искушение, погубление души и более ничего».