Многие говорят, что «любят природу». Это означает, что они не прочь время от времени вкушать ее общедоступных прелестей. Они отправляются на прогулку и радуются красоте земли, вытаптывают луга и возвращаются, не преминув нарвать целые охапки цветов, чтобы вскоре выбросить их или сунуть дома в вазу и тут же забыть про них. Так они любят природу. Они вспоминают об этой любви в погожие воскресные дни и сами умиляются своему доброму сердцу. Они могли бы и не утруждать себя, ведь «человек – это венец природы». Да уж, венец!…
Словно головная боль, возвращается ко мне эта утешительная мысль: я ущербный, а значит я человек.
...самое дорогое у нас жизнь и здоровье. Остальное купим, выбросим, починим или вовсе забудем.
— Помни, все хорошо, пока не становится плохо. Сам почувствуешь, когда будет плохо.
— Думаете?
— Уверен. А не почувствуешь, значит, так и надо. Тогда все едино.
Что может быть ужаснее революции ? Только сама революция! Человек - страшное животное. Мы видим его в укрощенном состояние, именуемом цивилизацией.
- Из-за такой малости! Из-за бабочки! - закричал Экельс.
Она упала на пол - изящное маленькое создание, способное нарушить равновесие, повалились маленькие костяшки домино... большие костяшки... огромные костяшки, соединенные цепью неисчислимых лет, составляющих Время. Мысли Экельса смещались. Не может быть, чтобы она что-то изменила. Мертвая бабочка - и такие последствия? Невозможно!
Солнце, как вы понимаете, еще высоко, а значит, неграм с педагогическим образованием нужно работать.
Слухи о смерти могут быть ложными пятьдесят раз, а на пятьдесят первый могут оказаться правдой.
с милым и рай в шалаше.
Говорят, на большинство людей семейная жизнь действует отрезвляющие.
Мир полон магии, Келлен. А вот чего ему не хватает - так это мужчин и женщин.
Иногда лучше не ждать, когда выпадет шанс получше. Потому что вторую часть этой мысли многие додумывают уже на том свете.
Знаете, я придерживаюсь весьма полезного правила : без крайней необходимости своими соображениями не делиться .
Теперь я знаю, что такое искусство.... Это Бог, который тоскует по людям.
А, чёрт! Усмехнулся, снимая с уха гребаный зажим для сосков, с которым мы так и не смогли справиться этой ночью.
Когда в очередной раз я попытался надеть его на Вику, она сказала «больно, блять!», ударила меня по рукам и прицепила эту штуку
мне на ухо. А затем и на второе.
А после у неё был секс с трансвеститом в моём лице, потому что, таки, да, я был хорошим мальчиком и в дополнение к серьгам, которые не серьги, мне разрешили надеть один чулок, в котором я, кстати, до сих пор.
Видели бы меня родители, отправили бы уже в какую-нибудь дурку.
Нет! Только через мой труп. Никогда. И вообще, а когда вы, любезный кесарь, изволите сдохнуть? Три поколения уже мечтают об этом, а вы все живете и внешне не стареете. Обидно, знаете ли! Но вслух: – Как будет угодно моему кесарю.
Черти, как и кошки, им хорошо там, где кормят, где гладят по шерстке. Появится кормушка лучше — он быстро переметнется. Начнешь гладить против шерсти — мигом превратится в типичного козла.
Конечно, тебе пришлось выкручиваться. Так сложно заметить отличия между именами «Аттор» и «Антор»?
– Если вспомнишь, мне пришлось выучить чуть ли не сотню имен! А как перепутала два из них, так сразу катастрофа.
– О, поверь, если бы ты перепутала что-нибудь другое, а не имя мага пустоты, это не было бы столь катастрофично, – едко заметил Рэйлан.
Даже плохие книги всё равно остаются книгами и потому священны.
После вкусной еды и горячего чая никакой мороз не страшен, а на душе тепло и хорошо, а все трудности кажутся такими решаемыми.
...каждый ребенок для родителей – новая отдельная вселенная. Его надо услышать, понять и осмыслить как отдельную личность, которая тебе поручена Богом – на время, пока она не сможет самостоятельно жить в этом огромном мире. Она тебе дается как задание от Бога, и с первых же дней надо уважать ее отдельность и инаковость – по отношению к тебе, к твоему замыслу об этом ребенке.
Да, никто не понимает, как я могла предпочесть монстра мужчине своей мечты, а я лишь предпочла человека которого хотели сделать монстром, но кто выбрал остаться человеком.
Знатные люди, владевшие землей и имевшие постоянный доход, могли повелевать всеми людьми неблагородных кровей, за исключением священников и купцов, являвшихся гражданами свободного города. Сеньоры, обладавшие крупным поместьем и большим состоянием, могли вершить «высокое правосудие», дававшее право выносить смертные приговоры. Сеньоры с меньшим достатком могли вершить «низшее правосудие», исходя из которого могли заключить провинившегося в тюрьму, приказать его выпороть или наказать иным способом на свое усмотрение.
"Считаешь меня настолько подлым, Лада?! Считаешь, что по звонку отца я откажусь от тебя и детей?! Вот возьму и брошу вас на произвол судьбы?! Ты действительно меня таким видишь, Лада?!"
Его ошибкой было то, что раньше он пытался склонить на свою сторону мужчин – своих соперников. Но никогда не пробовал взять в союзницы женщину – ее соперницу…