Постоянное желание писать музыку – это существующая внутри меня жажда выразить свои чувства при помощи звуков, подобно тому как я говорю, чтобы высказать свои мысли. (С. Рахманинов)
Никогда не рассуждай о праве сильного. Ты слишком слаб для этого.
С тех пор, как культура отбросила от себя культ и сделала культ из себя самой, она и есть отброс, и за какие-нибудь пятьсот лет весь мир так пресытился ею и так от нее устал, словно съел целый котел этого варева...
Покопайтесь в своих мыслях, и вы найдете в них только прошлое и будущее. Только! О настоящем мы почти не думаем, а если и думаем, то в надежде, что оно подскажет нам, как разумнее устроить будущее. Мы никогда – никогда! – не ограничиваем себя сегодняшним днем: настоящее и прошлое лишь средства, единственная цель – будущее. Вот и получается, что мы никогда – никогда! – не живем, а лишь располагаем жить и, уповая на счастье, так никогда его и не обретаем!..
Война идет для всех, и каждый решает для себя, меняться ему или нет.
Ничего так не сближает людей, как совместный поиск котиков!
Это был единственный предмет из моего прошлого… оставшийся чистым и незапятнанным. Это было… дыхание вчерашнего дня, когда мир еще благоухал.
Тем родам человеческим, которые обречены на сто лет одиночества, не суждено появиться на земле дважды.
Прошлое, Будущее - не все ли равно, лишь бы мы оба жили, ведь то, что придет вслед за нами, все равно придет - завтра или через десять тысяч лет.
Серая скука, и страх, и злоба - вот причины того, что жизнь столь коротка.
...В сравнении с материнством отцовство штука довольно абстрактная.
У вас всего одна жизнь. Как вы хотите её прожить? В тумане вечной усталости и раздражения - или занимаясь любимым делом, в окружении любимых людей?
... еще одна идиотка. ищущая приключений. На кладбищах таких полно.
Мгновения.
Люди всегда хранят их в памяти.
Мы помним те шаги, которые вели нас туда, где суждено было оказаться.
Слова, которые вдохновляли
или ломали нас.
События, в которых мы растворялись или получали свои шрамы.
В моей жизни было много мгновений.
Тех, которые, бросая вызов, меняли меня.
Тех, в которых я растворялся и получал свои шрамы.
Но самые важные – самые потрясающие и надрывающие сердце – связаны с ней.
Затем последовали мои зеленые вельветовые штаны, коричневые ботинки “Кикерс”, лейблы с них были сорваны, как и со всего, что я ношу, поскольку я отказываюсь быть ходячей рекламой.
Если бы дерьмо хоть что-нибудь стоило, бедняки стали бы рождаться без задниц
Демократия — очень плохая система, единственное ее оправдание состоит в том, что она гораздо лучше любой другой системы. Хуже всего то, что демократически избранные правители являются зеркальным изображением своего электората, уровень получается предельно низкий, но куда же от этого денешься?
Стадо овец не гонят на рынок по прямой линии, и тем не менее всегда находится дорога, чтобы доставить их туда.
— Иов, подумай хорошенько, ты ведь не видишь меня. Если ты откроешь глаза, ты, быть может, испу гаешься меня. Быть может, я заставлю тебя заплатить за исцеление страшной ценой.
— Это мы увидим. Ведь, судя по твоим словам, ты не шутишь.
— А если я сатана, дух зла?
— Исцели меня!
— Я — сатана.
— Исцели меня!
Тогда голос отступил, стал слабее, умолк. Пес залаял. Иов в страхе прислушался: умолк! где ты? Хочу исцеления или смерти! Он визгливо закричал. Наступила страшная ночь, и снова раздался голос:
— А если я — сатана и ты никогда от меня не избавишься?
— Ты не хочешь меня исцелить. Никто не хочет мне помочь — ни бог, ни сатана, ни ангел, ни человек! — закричал Иов.
— А ты сам?
— Что я?
— Ты же сам не хочешь!
— Что?
— Кто может помочь тебе, раз ты сам не хочешь?
— Нет, нет, — захныкал Иов. А голос в ответ:
— Бог и сатана, ангелы и люди — все хотят тебе помочь, но ты сам не хочешь… Бог — по милосердию, сатана — чтоб впоследствии тобой завладеть, ангелы и люди — потому что они помощники бога и сатаны, но ты сам не хочешь.
— Нет, нет! — снова захныкал Иов, потом взвыл и бросился наземь.
Он кричал всю ночь, и голос не умолкал больше.
— Бог и сатана, ангелы и люди хотят тебе помочь, но ты сам не хочешь!
Если мы ждём справедливости для себя, то не можем быть несправедливы к другим.
Люди нередко сваливают на судьбу то, что есть прямое последствие их собственных буйных страстей.
И она вошла, облаченная в тончайшее высокомерие...
Торчки - довольно-таки жалкое зрелище, но богатые торчки еще хуже. Хуже баб.
Она хочет сказать, что с хорошим образованием ты был бы не так жалок без работы или на паршивой работе.
Мы всегда будем чувствовать вину за все, что ни происходит в этом мире.