I admire Stout’s fascinating characters, his innovative plots, the subtle but complete and totally believable world he created. He made it seem easy, and I know it isn’t. - John Lutz (introduction)
— А… зовут-то его как? — настороженно покосилась я на недовольно заурчавшего кота.
— Да как хочешь. У шейри нет настоящих имен, так что как скажешь, так и будет.
Я почесала затылок.
— Ну, раз ему без разницы… значит, будет Барсик.
— Ш-ш-ш-с-с!! — донеслось яростное от двери.
– Ковидная? – Дама отодвинулась.
– Чего сразу ковидная? – испуганно вскинулась Натка.
– А с чем тут все, ты думаешь? – Дама рукой в перчатке обвела набитый людьми коридор. – Или уже с вирусом, или вот-вот будут, потому как ума не хватает нормально предохраняться. Идёшь в больницу – оденься как надо. Вот я – и масочку, и перчаточки...
Гений обирает свое потомство.
Удивительно, как меняется облик комнат с исчезновением хозяина. Если он ушел ненадолго, то кажется: мебель, шторы, шандалы, каминные щипцы и прочее его просто ждут, но если с хозяином приключилось несчастье, вещи словно умирают. Их сразу покрывает паутина отчаяния, ненужности. Лист бумаги на столе – он уже мертв, словно знает, что на нем никогда ничего не напишут, брошенная на канапе перчатка еще хранит воспоминание сжатой в кулак руки хозяина, но каждому ясно – она отслужила свое, все эти стулья растащут и обобьют другой тканью, а стоящая на краю полки ваза уже сейчас готова к самоубийству, вот вот грохнется вниз и превратится в груду черепков. И только книги имеют вид безучастный. У них нет хозяев, они принадлежат всем и никому, и даже если временный их обладатель тщеславно украсил переплет своим экслибрисом, это напрасные потуги, книги переживут его, как бы не был долог его земной путь.
Автор - хозяин своего произведения, а не наоборот.
... бывают моменты, когда надо послать все и просто расслабиться!
Всё-то у нас не так, то дров нет, то угля, а поутру и котел сп… спёрли.
Удача - штука капризная, не стоит её искушать.
Счастье делает людей черствыми.
«— Нарываюсь на секс? Я? Марк, ты пьян? Отпусти меня, чёрт возьми!»
- Меня преследует тень отца. Полагаю, это дает мне право цитировать Гамлета, сколько душе угодно.
"Завтра" - какое ехидное понятие. Как много надежд рождает оно для рода людского, ничем в результате не одаривая. Воистину прав был Вольтер, с горечью утверждая, что мы не живем, а только надеемся, что будем жить. Зачем? Зачем? Пустота этого слова заманчива. Оно, как порожняя винная бочка, гудит, надрывается, многозначительно ухает, покуда не развалится и не обнажит давно истлевшие доски. Зачем? Зачем? Уж если доверять, то лишь нынешнему дню, лишь этому мгновению, а не призрачным фантазиям, чтобы потом не плакать горько, чтобы не раскаиваться... Неужели прошлое ничему нас не учит?
«Смысл этой песенки не понятен никому. Должно быть, сочинили её в незапамятные времена, когда нелепица считалась верхом гармонии».
В детстве, решая знакомые всем постигающим основы арифметики задачки о человеке, который добирается из одного города в другой, то и дело меняя транспорт, а значит, и скорость передвижения, я всегда расспрашивал учителя о характере вымышленного путешественника, его возрасте, склонностях, привычках и цели поездки. Бедняге приходилось импровизировать на ходу; в зависимости от сочиненных им подробностей менялся мой ответ, потому что в одних случаях я делал поправки на задержки в трактирах и болтовню с друзьями, в других, напротив, увеличивал скорость, указанную в условиях, – ясно же, что, когда человек по-настоящему спешит, его желанию успеть повинуются не только собственные ноги и кони, но даже амобилеры и корабли. Если учитель говорил, что наш герой неудачлив, я сразу умножал полученный результат на два или даже пять – поправка на непредвиденные задержки и прочие неприятности. Если же выяснялось, что герой задачи – ссыльный Магистр или просто опытный колдун, результат долгих подсчетов немедленно аннулировался – понятно, что он просто пойдет Темным Путем, наплевав на то, что случайно стал главным действующим лицом дурацкой детской задачки по арифметике. Могущественного человека такой ерундой не проймешь, он все повернет по-своему.
«Не прошло ни единой сессии с тех пор , как я получил пост преподавателя, когда бы мы не заплатили свой кошмарный налог великому Жнецу, чей урожай вечно поспевает , а серп не знает усталости»
У дис считается, что если месяц начался с понедельника – это добрый знак, а у сильфов – наоборот. Интересно, где истина?
... Я перестала верить в то, что существуют силы добра и зла вне нас. Теперь мне кажется, что добрыми и злыми бывают поступки людей, но не сами люди. Мы можем назвать поступок добрым, если он пошел кому-то на пользу, или злым, если он принес кому-то вред. А люди слишком сложны, на них не наклеишь простых ярлыков.
Нет смысла волноваться о том, на что не можешь повлиять.
... люди, которые неподдельно горят идеей, являются самыми лютыми врагами из всех существующих. Даже сильно обиженная женщина, одолеваемая мыслями о мести бывшему, который вместо того, чтобы страдать после того, как ее потерял, отчего то счастлив, и то куда безопасней.
Он так пронзительно посмотрел на меня сверху вниз, что мне захотелось отвести взгляд, но я не могла пошевелиться.
"Беда не в технике ,а в нас самих"
Я, кстати, — с точки зрения логики в абсолюте, — исследовал вопрос: каким образом стареющая эстрадная звезда может удержать аудиторию? И вывел закон: она должна окружить себя пятью обнаженными кардебалетчиками, с налитыми мускулами. Таким образом старушка привлечет на красавцев молодых девушек — тем угодно обозрение сильного мужского тела. И пожилые дамы потащат мужей на спектакль: «Смотри, как она держится, несмотря на возраст!» А поскольку женщин больше, чем мужчин, — нас с вами периодически отстреливают на фронтах и доводят до инфарктов на совещаниях, — лишь они, прекрасный пол, определяют успех или провал любого зрелищного предприятия.
Женщины… Вот так всегда: стоит вам понять, что мужчина к вам неравнодушен, тут же начинаете придумывать, как это использовать.
Я всегда любила деньги, но любить их с отрубленной головой сложно.