А, может быть, Гарик и вправду не так уж плох?
Он себя конечно вел, как последняя свинья, но… если они действительно собираются мне настолько доверять, понятно, что меня надо было хорошенько проверить.
Как вы уже поняли, я начала заниматься самоубеждением. Что всегда приводит к одному и тому же. К очередной глупости.
В гостях надо есть много и с аппетитом. Если хозяйка дома радушная, ей будет приятно, что вы в восторге от ее стряпни. А если жадная, то так ей и надо!
В кругу друзей, и особенно когда вино ему нравилось, в его глазах начинал теплиться огонек мягкой человечности
Из дали своего небытия Александров видел прошлые драмы, как будто в перевернутый бинокль. Он с трудом вспоминал, что когда-то у него была другая жизнь. Точнее, просто жизнь.
Я только одно знаю, что себя гублю, а зато уже других губить не могу, ибо от меня все отвращаются.
Мы даже и человеками-то быть тяготимся, – человеками с настоящим, собственным телом и кровью; стыдимся этого, за позор считаем и норовим быть какими-то небывалыми общечеловеками. Мы мертворожденные, да и рождаемся-то давно уж не от живых отцов, и это нам все более и более нравится. Во вкус входим. Скоро выдумаем рождаться как-нибудь от идеи.
Большинство людей проживает жизнь, полную тихого отчаяния, проводя большую часть времени на работе, которую они ненавидят, чтобы иметь вещи, которые им не нужны, чтобы произвести впечатление на людей, которые им несимпатичны.
Чрезмерная скорбь мешает самосовершенствованию.
- ...Я, напротив, заявил, что те плебеи, которые столь ловко заимствуют наряды особ высокого звания, со временем позаимствуют также их суждения и манеры, приобретут лоск благодаря беседам с ними и по их образцу; когда же я отнесся к мистеру Куину и спросил, не думает ли он, что такое смешение окажет благодетельное влияние на всех, он сказал:
— Да… Как блюдце с вареньем окажет благодетельное влияние на горшок с пометом.
«Я отрекаюсь от вас. Отрекаюсь!» - прокляла я в тот момент всех существующих Богов.
Умывающаяся у огня кошка придает комнате особый уют.
– Думаешь, они нас не заподозрят? – прошептала Лена. – Боюсь, они с этого начнут, – честно ответил я.
Мы так часто оправдываем себя, ищем аргументы в свою пользу, забывая, что нужно порой просто признать, что ты неправ. Остановиться и попытаться всё исправить. Или хотя бы не гадить еще больше…
Там, где моралист исполнится негодованием, а поэт-трагик — жалостью и ужасом, мифология превращает всю жизнь в безмерную и ужасающую Божественную Комедию. Ее олимпийский юмор ни в коем случае не является бегством от жизни — он жесток в той же мере, как и сама жизнь, — или, если угодно, как жестокость Бога, Творца. В этом отношении мифология заставляет видеть в трагическом настроении нечто истерическое, а в обычной моральной оценке — близорукость. Впрочем, эта жестокость уравновешивается убежденностью в том, что все, что мы видим, является лишь отражением той силы выживания, которую не затрагивает боль. Поэтому такие рассказы хоть и безжалостны, но и бесстрашны, исполнены радости возвышенной безличности, рассматривающей себя во всех эгоцентричных, во всех сражающихся личностях, которые рождаются и умирают во времени.
В произведении искусства много иллюзорного; можно даже пойти еще дальше и сказать, что оно само по себе как "произведение" иллюзорно. Оно из честолюбия претворяется, что его не сделали, что оно возникло и выскочило как Афина Паллада, во всеоружии своего блестящего убранства, из головы Юпитера. Но это обман. Никакие произведения так не появлялись. Нужна работа, искусная работа во имя иллюзии.Еще я слышал, как он сказал:
- Уже сегодня совесть искусства восстает против игры и иллюзии. Искусство больше не хочет быть игрой и иллюзией, оно хочет стать познанием.
Но разве то, что перестает соответствовать своему определению, не перестает существовать вообще? И как может искусство пребывать в роли познания?
Однажды Ф.Г. Раневская на вопрос критика Н.А. Крымовой, почему она так часто переходила из одного театра в другой, ответила: «Искала святое искусство». – «Нашли?» – «Да, – ответила Фаина Георгиевна, – в Третьяковской галерее!»
Суть одна.Что еду фаршировать, что людей. Не нравится, что внутри, - оставь в покое, а не набивай всякой дрянью.
Не получится – любить только голос ночной птицы. Приходится полюбить и ночную птицу. А потом… и саму ночь.
Жил был мальчик, звали его Билли. Он хотел все знать. Увидел он яму и решил туда залезть, а обратно не вылез. Конец
-Что ты там высматриваешь, пап?
-Я искал земную логику, здравый смысл, разумное правление, мир и ответственность.
-И как – увидел?
-Нет. Не нашел. Их больше нет на Земле. И, пожалуй, не будет никогда. Возможно, мы только сами себя обманывали, а их вообще и не было.
— Извините за беспокойство, — начинаю я, — но…
— Коммивояжер?
— Нет.
— Свидетель Иеговы?
— Нет.Он явно удивлен.
В высшем свете явно правят те же законы, что и на самом дне. Будешь молча сидеть, опустив глазки – станешь той, с кем никогда не станут считаться. Проявишь слабость – сожрут и не поморщатся. Не сможешь защитить себя – об тебя вытрут ноги. Поэтому я буду огрызаться в ответ на любую грубость, которую услышу.
Поэзия либо что-то говорит вам с первого раза, либо не говорит ничего.
С возрастом человек начинает соответствовать своему имени, как хозяин - своей собаке. И ничего с этим не поделать.
Я так долго мечтал об этом, что ее губы для меня – словно единственный источник влаги в бескрайней пустыне. И когда я касаюсь ее, она наконец тает,
ее губы раскрываются и она целует меня в ответ.