— Вы мне не верите, так ведь? — Она закивала, будто говорила сама с собой, и отпила горячего напитка. — Что ж, ваше право.Девушка поставила чашу и отодвинула от себя.— Вы утверждаете, что все путешествие принц Атан плохо себя чувствовал. — Ордерион откинулся на спинку стула, и тот предательски заскрипел.— Совершенно верно, — не скрывая злобы, прошипела фрейлина.— Почему вы вообще отправились в путь, если принц Атан плохо себя чувствовал? И по какой причине не повернули назад, когда поняли, что не сможете засветло доехать до заставы?— Мы поняли это слишком поздно. — Фрейлина отвернулась.— И в чем же выражалось недомогание принца Атана? — Ордерион постучал пальцами по столу, ожидая услышать завуалированное определение похмелью.
"Арчер покраснел до корней волос, но не смел ни двинуться, ни заговорить — как будто эти слова были диковинной бабочкой, которая от малейшего шороха могла раскрыть крылышки и улететь; но если сидеть не шелохнувшись, то другие, такие же прекрасные бабочки могли собраться вокруг нее" (с.)
С годами старые друзья могут превратиться в злейших врагов, тогда как враги почему-то не торопятся занять освободившееся место.
Вокруг меня Бермудский треугольник, в который всех затягивает. Люди просто исчезают из моей жизни без всяких объяснений.
— Вы ошибаетесь, мой прославленный друг. На вид алжирский вислоухий тощ и слабосилен, но крестец у него крепкий… А иначе он бы не вынес всего того, что ему приходится выносить… Поговорите-ка с арабами… Вот как они объясняют систему нашего колониального управления: наверху, — говорят они, — сидит мусью, губернатор, и своей большущей дубиной бьет офицеров, офицеры в отместку бьют солдата, солдат бьет колониста, колонист бьет араба, араб бьет негра, негр бьет еврея, еврей, в свою очередь, бьет осла, а бедному маленькому ослику бить некого, вот он и вытягивает спину и переносит все. Ваши ящики он тоже отлично понесет, можете быть уверены.
– Я склонен к каиновой ереси, – говаривал он со скрытой усмешкой. – Я не мешаю брату моему искать погибели, которая ему по вкусу.
Катюня истерила, что нельзя было привозить ребенка из Англии. Александров признавал, что эти малолетние крысеныши— убогая компания, но иной среды в этой стране у сына быть не может. Те крысеныши, что перерастут подростковый идиотизм, станут людьми, остальные выпадут в осадок.
— Что это… ты чай пьешь?
— Да, мол, чай. Хочешь, и ты со мною пей.
— Спасибо, — отвечает, — только я чаю пить не могу.
— Отчего?
— А оттого, — говорит, — что у меня голова не чайная, а у меня голова отчаянная: вели мне лучше еще рюмку вина подать!..
Что за повтрие такое, мерить успешность женщины браком? В мире тьма тьмущая и других ценных мерок!
И почему вы так твердо, так торжественно уверены, что только одно нормальное и положительное, – одним словом, только одно благоденствие человеку выгодно? Hе ошибается ли разум то в выгодах? Ведь, может быть, человек любит не одно благоденствие? Может быть, он ровно настолько же любит страдание? Может быть, страдание то ему ровно настолько же и выгодно, как благоденствие? А человек иногда ужасно любит страдание, до страсти, и это факт. Тут уж и со всемирной историей справляться нечего; спросите себя самого, если только вы человек и хоть сколько нибудь жили. Что же касается до моего личного мнения, то любить только одно благоденствие даже как то и неприлично. Хорошо ли, дурно ли, но разломать иногда что нибудь тоже очень приятно.
Каковы бы ни были мои способности, приличествовали они женщине или нет - они от Бога, и я решилась не стыдиться ни одного из его даров.
"И какой же русский не любит быстрой езды?"
Ничто так не успокаивает дух, как обретение твёрдой цели — точки, на которую устремляется наш внутренний взор.
У него нет ни твёрдых убеждений, ни таланта, ни ума, он груб, как боров, жаден, как ястреб, и вороват, как галка, но, надо признать, он не лицемер. На добродетели он не притязает и не берёт на себя труд надевать личину. У его министерства будет одно преимущество: никого не разочарует нарушение им обещаний, ибо ни один смертный никогда не верил ни одному его слову.
«Наше существование - не что иное, как выживание, и битва эта бесконечна, а самое страшное в ней - борьба с самим собой. Потому что победитель и есть проигравший»
...пока человеку на расходы хватает, с него и довольно.
Подобно счастливым семьям, все мифы и спасенные миры похожи друг на друга.
Время - самое лучшее и настоящее из того, что мы даем, и дар наш - песочные часы, - ведь горлышко, в которое сыплется красный песок, такое узенькое, струйка песка такая тоненькая, глазу не видно, чтобы он убывал в верхнем сосуде, только уже под самый конец кажется, что все проистекает быстро и проистекало быстро...
Плисецкая… Красивая, дерзкая, породистая. Ее лицо меня всегда волновало и завораживало. В нем было что-то текучее и одновременно острое, щучье, но невероятно привлекательное. Не любить Плисецкую – это я вообще не понимаю.
Война идет для всех, и каждый решает для себя, меняться ему или нет.
ты пойми, когда ты чувствуешь заботу, то ты автоматически начинаешь думать об этом человеке по-другому. Это как, постоянно получать дополнительные очки, а потом ты неожиданно понимаешь, что вот он, победитель.
«Знание всех "почему" может убить человека».
Клык, прыгая от счастья, выскочил из дому, понёсся к опушке леса и там задрал ногу у большого клёна.
До него начала доходить простая истина: если тебе делают поблажки - значит, случилось что-то страшное.
Брак даже молодых людей делает старыми, давно знакомыми…