Если проснулся и ничего не болит, значит, ты — труп.
Можно заглушить тоску развлечениями, можно нагнать два десятка мужиков, можно... да что угодно можно.
И все равно - пустота. И чернота, и холод...
— Знаешь, что самое страшное? — сказала, глядя ему в глаза. — Что я не жду извинений. Мне они не нужны. И прощения у меня ты не получишь. Потому что есть вещи, которые не исправить словами.
...внешний вид ничто по сравнению с внутренним содержанием.
Я бы никогда не встретил тебя, если бы не предательство Ваддербильта. Может быть, судьба сама всё уравнивает.
Великое счастье родиться в ту эпоху, которая нуждается в тебе. Мало иметь крылья — нужно иметь воздух, о который они могут опереться. Эпоха, прогремевшая бурей над Европой, подняла в воздух — к солнцу и свету — многих, чья жизнь в других условиях прошла бы незаметно. Чтобы стать наравне с этой эпохой, мало было своевременно родиться, — нужно было еще иметь крылья.
У Жюля Верна были крылья.
Правда не всегда освобождает. Правда может убить – вскрыть и вывернуть тебя наизнанку.
Ярость - вот что делает нас слепыми и глухими. А еще страх, зависть, недоверие.
нельзя полностью растворяться в другом человеке. Никогда нельзя! Отрывать себя потом приходится по живому…
Миролюбие, хоть и возлюблено нашим Господом, являет собой главную добродетель только в том случае, если ваши соседи разделяют ваши убеждения.
Не думай об этом, - посоветовала Сапфира. - Ты же ничего не можешь с этим поделать, а если будешь думать, станет только хуже. Живи сегодняшним днем, помни о прошлом и не бойся будущего, ибо будущего не существует. Существовать может только "сейчас".
В мире, где за каждым охотится смерть, приятель, нет времени на сожаления или сомнения. Время есть лишь на то, чтобы принимать решения.
– Ты сделал это из-за любви к ней?
– Отчасти из-за этого и отчасти из-за того, что не мог освободиться от соблазна взорвать те теории, которые защищают некоторые самодовольные замшелые юристы. Ведь в Комиссии по расследованию жалоб мне было сказано, что мое заявление, что можно совершить убийство и не быть наказанным, говорит о том, что я плохо усвоил основы юриспруденции. Комиссия даже не поинтересовалась, как это можно сделать. Просто потому, что они считали это невозможным. Поэтому и заявили, что я не прав. А я хотел им доказать. Если бы мне не запретили заниматься адвокатской деятельностью, я давным-давно стал бы знаменитым.
– А ты еще знаешь какие-нибудь фокусы подобного рода?
– Массу.
С такими лицами, как у них, не побеждают. Да, в общем, толком и не сражаются. Когда у человека загодя прыгают губы, а глаза бесцельно шарят по сторонам, от него трудно ждать даже отчаянной ярости загнанной крысы, куда уж там настоящего мужества, которое одно только и приносит победу.
— Честное слово, Уотсон, я в неоплатном долгу перед вами, примите мои извинения. Непростительно было затевать такой опыт, и вдвойне непростительно вмешивать в него друга. Поверьте, я искренне жалею об этом.
— Вы же знаете, что помогать вам — величайшая радость и честь для меня.
— Всё-таки, дорогой Уотсон, излишне было подвергать себя такой опасности. Конечно, сторонний наблюдатель решил бы, что мы свихнулись ещё до проведения этого безрассудного опыта.
...– Сколько ни прогуляй, свободы много не бывает.
– Зато корона и трон.
– Ага. Ошейник и клетка.
– Именно. Сиди и не гавкай.
– Укушу, – отозвался принц...
"Не имея цели, вы рушите все, на что падает ваш взгляд. Настанет день, и вы погубите этот мир."
«Не торопись называть сутки удачными, пока они не миновали»
Как назло, именно в тот момент, когда я , пыхтя, тащила стул, мне встретился дворецкий. Выражение физиономии Фрика описанию не поддавалось.
Сейчас его глаза по-ребячьи горели, и я отметил, что душа не имеет возраста. Только мы сами решаем, радоваться ли нам по-детски или по-взрослому скрывать свои эмоции.
Слова ринулись к его губам и умерли, задохнувшись на языке.
Между искусством и жизнью должно быть расстояние...
Эффективная уборка включает всего два важнейших действия: избавиться от ненужного и определить, где хранить нужное.
Старинная максима, что юмор — лучший способ перенести непереносимое, не потеряла своей актуальности.
- А-а. – Коули поднял вверх указательный палец. – Вот она, пугающая красота параноидального мышления настоящего шизофреника. Если ты веришь в то, что ты единственный знаешь правду, то из этого следует, что все прочие – лгуны. А если они лгуны…
- То любая правда в их устах становится ложью, - закончил за него Чак.