"Думать - дело опасное. Никогда не знаешь, куда заведет. Лучше не думать вообще."
Наступает вечер. Голода они не чувствуют, но ужинать садятся. Ужин – это обряд, а обряды облегчают жизнь.
Обнимать кого-нибудь и чтобы тебя обнимали в ответ - вот что самое главное.
Даже если вы фотографируете кактусы - это ваша жизнь. Если же вы живете только ради мужа - это не ваша жизнь.
-Пират!-завизжала в толпе какая-то женщина.
Этот крик разбудил Джека , он разлепил глаза и хрипло крикнул в ответ:
-Пират!
А затем с грохотом свалился на пол.
"А ему нужна была его женщина. И чтобы получить ее, он из шкуры вывернулся. Так что - да, он застревающий тип. А это гештальт, который должен быть закрыт раз и навсегда, чтобы он мог дальше свободно дышать и жить."
— Беда твоя в том, — наконец прозревает он, — что голова у тебя забита здравым смыслом. А здравый смысл — это чушь собачья, человече. С ним, конечно, можно прожить, но он не даст тебе познать. Ты просто ничего не знаешь, Чак. Даже не знаешь, что другого времени, кроме сейчас, вообще нет. И то, что происходит с тобой, это все, что происходит, верно? Ты — это все, верно? Ты. Это. Все.
На улице было холодно, почти предзимняя погода. Пронизывал людей ветер, они отворачивались, опускали головы, спешили. И, несмотря на такой холод, был жив комар. Он сидел на лобовом стекле со стороны улицы. Я ждал почему-то, что он улетит. Но он не двигался. Он как будто ждал, что стекло растает, растворится и он мгновенно окажется в тепле, возле живого человеческого тела. Мне стало не по себе, будто стекло и в самом деле могло раствориться. Я включил «дворники», и они смахнули комара.Из рассказа "Терапия"
Если вы решили сбежать от призраков прошлого и начать свою карьеру в совершенно незнакомом городе, не полагаясь на родственные связи и семейное состояние, то крепко помните первую заповедь молодого специалиста: клиентов не выбирают! Работайте со всеми, кто постучал в вашу дверь, иначе в будущем у вас так и не появится шанс выбирать дела на собственное усмотрение из огромного потока поступающих предложений.
"Я пойду своей дорогой одна", - подумала Мэри. Именно этот урок она должна получить. Если бы она усвоила его много лет назад, то сейчас не стояла бы здесь, чувствуя себя преданной из-за того, что во второй раз в слабости своей решила положиться на человека, от которого не следует ждать, что он возьмет на себя ответственность за нее.
Почему слабый мелочный завистливый человечек смог погубить такую благородную и великую личность, как мой отец? Или ненависть сильнее доброты? Ложь сильнее правды? А может, бороться со злом можно только теми же методами?
Правильно было когда-то сказано, что хорошо воспитанный человек может читать все. Осуждать то, что естественно, могут лишь люди духовно бесстыдные, изощренные похабники, которые, придерживаясь гнусной лжеморали, не смотрят на содержание, а с гневом набрасываются на отдельные слова.<...> Люди, которых коробит от сильных выражений, просто трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые люди наносят наибольший вред культуре и общественной морали. Они хотели бы превратить весь народ в сентиментальных людишек, онанистов псевдокультуры типа святого Алоиса. Монах Евстахий в своей книге рассказывает, что когда святой Алоис услышал, как один человек с шумом выпустил газы, он ударился в слезы и только молитва его успокоила.
В любом доме есть какое-нибудь неприятное место. Комнаты или углы, вобравшие в себя детский страх темноты.
"Когда человек долгое время шел в одном направлении и выбился из сил, у него едва ли хватит энергии повернуть в другую сторону."
Больше душ убито серебряной монетой, чем тел обнажённым мечом.
Он читал романы, потому что находил в них наилучшие описания человеческой природы.
Впитывай, как земля, работай, точно фермер, наблюдай и выжидай, словно охотник.
Я инстинктивно чувствовал, что героической рамкой пытаются окантовать преступление, замаскировав его словами о национальной чести
Почему жизнь не может быть простой и доброй?
Порой, самое значительное и судьбоносное событие в жизни случается в самый обычный, и даже очень хороший день.
- Мы думаем, что знаем человека, раз наши чувства к нему так сильны. И верим: чем сильнее чувство, тем лучше мы знаем любимого. Но так бывает не всегда.
Все это бессмысленно. Все неисправно. Наш мир состоит из множества не пригнанных друг к другу шестеренок.
Некоторые художники, живописцы и графики, процветают на узком пространстве, как дети в утробе. ограниченность их сюжетов кого-то может озадачить или разочаровать. Сцены ухаживания в мелкопоместном дворянстве восемнадцатого века, жизнь под парусом, говорящие кролики, скульптуры зайцев, толстяки на портретах маслом, портреты собак, портреты лошадей, портреты аристократов, лежащие ню, миллионы Рождеств, Распятий, Успений, вазы с фруктами, цветы в вазах, Голландских хлеб и сыр с ножом в придачу или без него. Иные отдаются прозе о самом себе. И в науке то же: кто-то посвящает свою жизнь албанской улитке. Дарвин отдал восемь лет морскому желудю. А позже, в годы мудрости - дождевым червям. Тысячи всю жизнь гонялись за крохотной вещью, а может, и не вещью даже - бозоном Хиггса. Быть закупоренным в скорлупе, видеть мир в вершке слоновой кости, в песчинке. Почему нет - если вся литература, все искусство, все людские предприятия - только крошка во вселенной возможностей. И даже эта вселенная - может быть, крошка во множестве вселенных, реальных и возможных.
Так почему не быть совиным поэтом?
Носить в кармане портрет человека - не есть ли то же самое, что унести частицу его души?
Внутренние дрязги гораздо опаснее самого могущественного и хитрого врага, потому как ослабляют государство изнутри.