Страх революции и предательства – зараза. Поражает любого, чья задница оказывается поблизости от трона. А на троне – и подавно.
— Этот шрам останется у него на всю жизнь.
— Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?
— Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки.
Целоваться, конечно, приятно, но, пожалуй, вокруг этого слишком много шуму...
Марк Твен однажды написал, что доброта — это язык, который может услышать глухой и увидеть слепой.
В детстве мечтаешь поскорее вырасти, а позже жалеешь, что не можешь снова стать ребенком.
Я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Быть может, потому, что сейчас утро, а утром жизнь всегда кажется более многообещающей, чем ночью.
Да, во мне проснулся жлоб, я его в себе не любила, но частенько он оказывался прав.
Кто знал, что любовь убивает?
Даже магия время от времени даёт осечку.
Вместе с видеокультурой утвердилась и мировая преступная идея, представленная фильмами – шедеврами крупнейших мастеров. Суть этой идеи проста. Человек остается хорошим и добрым только тогда, когда он выспался, согрелся и покушал. Попытайтесь отнять у него жизнь, еду, комфорт, самку – и увидите, как он превратится в лязгающее клыками животное, не обращающее на закон никакого внимания. То есть каждый из нас, внешне добрых и честных, станет преступником, будь на то обстоятельства. (с)
Людьми нас делает не биение сердца. И не способность говорить, мисс Раттлер. Человечность — это наши поступки.
Чтобы справиться с болью и страданиями, надо ожесточиться. Причем побыстрее. Самое позднее - прямо сразу.
Потому что в своих снах я все делаю правильно. В свой кошмар я попадаю, когда просыпаюсь. У джедаев тоже есть уязвимые точки…
Мы считаем великим бедствием своего века недостаток времени; именно это наше убеждение, а вовсе не бескорыстная любовь к науке и, уж конечно, не мудрость заставляют нас тратить столь непомерную долю изобретательности и государственного бюджета на поиски ускоренных способов производить те или иные действия — словно конечная цель человечества не наивысшая гуманность, а молниеносная скорость.
— Нет ничего опаснее ребёнка, который считает, что всё знает лучше своих родителей, и действует согласно инстинктам.
Его вдруг осенило, что значит чистота. Это когда тебя не касается ничто, кроме того, что составляет с тобой одно целое.
С другой стороны, что такое безумие, как не убежище, в котором скрываются от реального мира?
Вода, точно ласковый пес, тихо ворчала, набегая на сваи.
Чтобы сделать соус из зайца, надо зайца. Чтобы уверовать в бога, надо бога.
Мы - это всего лишь наши воспоминания.
А ответ всегда нужен, даже если ты его не слушаешь или думаешь, что не слушаешь.
У тебя всегда такой вид, словно только что из-под душа, даже если ты вывалялся в собачьем дерьме. Твоя невинность меня просто доводит. (213)
– Страхи – в лесах живут, – скучновато сказал Пётр. – В степи – какой же страх? Там – земля, да небо, да – я.
"Это только гении способны учиться на чужих ошибках, остальные всё больше на собственном горьком опыте."
Впрочем, то, что мы говорим, обычно бывает намного мельче того, что мы думаем...