"Из больших ссор между князьями часто получаются большие войны." (с)
"Людей характеризует их способность отталкивать, сопротивляться, а не их благожелательность, которая отнюдь не считается отличительной чертой."
умные покупают и продают, дураки покупаются и продаются.
Но кто может провести различие между любовью и иллюзией любви? Даже настоящая любовь — это воздействие воображения.
- Констанция! Соседи!
- Что нам соседи, мой милый! - она поцеловала меня так крепко, что у меня остановились часы. - Спорим, твоя жена не умеет так целоваться!
- Если б умела, я бы умер еще полгода назад. (236)
Она была точно воплощение лета – дивные персики – среди снежной зимы, точно прохладное молоко к кукурузным хлопьям ранней ранью в июньский зной.
Я спрятан в снегу, я спрятан и в безопасности, спрятан даже от себя самого.
Настоящий полководец это тот, кто берет на себя всю ответственность.
Пей бесконечности брагу, Вечность губами лови, Найдешь и мечту, и отвагу, И тысячу ликов любви.
"Самое забавное при встрече лицом к лицу со смертью - это отсутствие страха. Скорее, ты спокоен. Ты в ожидании, конечно же, но спокоен".
«Ненавижу тебя». Сколько раз я говорил это своему отцу? Ни разу. Сколько раз я мечтал об этом? Тысячи.
Фусако затушила окурок, с такой силой вдавив его в пепельницу, словно желала прожечь дно.
— Такер, ты совсем свихнулся?
— Конечно.
— Конечно? Вот так, да? Конечно что — ты свихнулся, конечно?
— Конечно — как и все прочие. Если ты думаешь, что остальные в здравом уме, ты про них всего-навсего мало знаешь. Вся штука здесь — и в нашем случае это самое главное — найти того, чье безумие совпадает пазами с твоим. Как у нас.
— Да-да. Единственное, что хорошо в письме, так это угроза застрелить сержанта Робинсона.
— Это хорошо, сэр?
— Ну, может быть, не для самого сержанта Робинсона.
Дети отсчитывают ход нашего времени.
Дружбу я узнаю по отсутствию разочарований, истинную любовь по невозможности быть обиженным.
"Нет ничего хуже, чем пометка «пропал без вести». Эта пометка выматывает душу. Лучше уж могила, даже пустая, над которой можно иногда поплакать..."
Уилли, один из работников дистиллерии, дал, по нашему с Оливером мнению, лучшее определение выражению «порция виски»: «Объем напитка, который хозяин с радостью нальет, а гость с радостью выпьет».
Если ты сам не будешь верить в себя, то кто будет? Я не буду. Не стал бы тратить на это время, и никто бы не стал. Понимаешь?
Как могут старые раны затянуться, если они кишат червями? И как может мир держаться вечно, если он построен на кровопролитии и колдовском коварстве?
Видите ли, только пятьдесят процентов тех, кто регулярно ходит в церковь, вообще пытается прочесть хоть один роман до тридцати лет; лишь пятьдесят процентов тех, кто потрудился прочесть роман, озаботилось прочесть хоть сколько-нибудь стоящий роман; лишь пятьдесят процентов этих дерзких читателей действительно дочитывают заслуженный роман, чье чтение они предприняли; и только пятидесяти процентам тех, кто прочитывает такой роман от начала и до конца, поистине нравится книга, на дочитывание которой они только что потратили свое драгоценное время. И потому, когда мы доходим до этого рубежа в данных, цифры становятся настолько малы – больше нуля, я бы вообразил, но едва-едва, – что продолжать уже не имеет никакого смысла. Поверьте, Чарли, религия в Америке обречена. Как и значимая литература. В конце концов, каковы шансы у великого романа в таком месте, как Коровий Мык, где вероятность обнаружения образованного, хорошо получающего, богобоязненного, платящего налоги благодарного читателя имеющей смысл литературы настолько мала, что стремится к нулю?
— Трудно объяснить… Я давно так делаю. Многие полуживущие… я съедаю их жизнь, которая еще осталась. В каждом ее остается понемногу, поэтому приходится съедать одного за другим. Раньше я давал им тут пожить, а теперь приходится приниматься сразу. Сам-то я намерен выжить. Вот если ты подойдешь и послушаешь — я открою рот, и ты послушаешь — то услышишь их голоса. По крайней мере, голоса тех, кого я съел недавно. Кого ты знал. — Он постучал ногтем по верхним зубам и, наклонив голову, с интересом уставился на Джо.
В ком есть желание сделать приятное, многое следует прощать и многое прощается.
Женщине, сами знаете, легче поцеловаться с чортом, не во гнев будь сказано, нежели назвать кого красавицею.
Обид Лисбет Саландер не забывала и прощать не умела в принципе.