- Не верит... как, оказывается, больно, когда тебе не верят. -
О да, я прогрессор! Эротическое белье из черной шерсти – два-в-одном. Тепло и сексуально!
Еще у Ляли есть друг, Эрик. Он ухаживает за женщинами как мужчина-идиот. Подарил самосвал и стукнул мячом. Самосвал мы вернули. За мяч наорало руководство сада. Велели передать наше мнение папе жениха.Наутро Эрик пришел накрохмаленный, в галстуке. Шевеля губами, повторял текст. Ляля рассказывает:- Эрик сказал: "Я тебя обожаю". Ну дала ему лопатой по губам, чтоб не говорил гадости.Вот так, в пять лет парень узнал почти все про любовь.
Ты — моя половинка, часть моей души, мое второе «я», мое отражение в зеркале… У меня впереди вечность, но ты — единственная женщина, с которой я хотел бы ее разделить. Ты как идеальная рапира — можешь согнуться кольцом под давлением обстоятельств, но никогда не сломаешься. Ты не просто сильна, как маг, ты еще и очень сильный внутренне человек. Духовно.
Многие женщины, даже непостоянные, стремятся в гораздо большей степени, чем мужчины, удержать того, кем восхищаются. Они инстинктивно хотят это восхищение любой ценой сохранить, поместить священное пламя любви в тихое, спокойное место, где бы ветер не задул его, и там, в этом укромном месте, ему в одиночестве поклоняться.
Мужской же дух, управляемый мужским характером, беспокоен, тревожен, он довлеет над миром. Охваченный чувством, страстью, он недолго будет оставаться в неподвижности.
Ревность не простое чувство. Оно с бонусом. В качестве бонуса скверное настроение. Ревность уходит, бонус остается. Так что ревности лучше избегать.
Просчитай цену своего страха. И если потери слишком велики, то ты должен бороться. Не лучше ли умереть, сражаясь за свои идеалы, чем умереть, даже не попытавшись их отстоять?
Мудрый человек знает, что он чего-то не знает, а благоразумный уважает то, чем не может управлять.Преподобный Джон Никола
— Почему ты мне отказала, Дуся?
—Я слишком люблю тебя, чтобы рисковать твоей жизнью... —Люблю тебя...Больше жизни. Всегда любила.
Везение - слово, которое бедные сердцем употребляют вместо ка
Жизнь очень действенно умеет выбивать из нас детство. Потому я постараюсь не расставаться с ним как можно дольше. Ведь это не только наивность и доверчивость. Это яркость. Любое событие, любое ощущение, любой вкус – это тысячи разнообразных оттенков. И это счастье. Жить и получать от жизни...
Но разве человек может быть по-настоящему благороден? Была ли на свете хоть одна бесспорно благородная душа? Трудно поверить. Люди живут убийством, все без исключения. И предаются похоти, чтобы воспроизводить себе подобных. Подлинная история человечества - это, в сущности, войны, корыстолюбие, тщеславие, жестокость, алчность, похоть, убийства, и только слабые придумывают себе какого-то бога, спасителя, к которому они взывают о помощи. А сильные пользуются этой верой в бога, чтобы порабощать слабых.
Тицион, разглядывая меня с таким интересом, с каким маг-исследователь, наверное, изучает новую, незнакомую форму жизни, гадая, представляет ли она для него опасность.
– А, это ты… Люси, – Локвуд моргнул, закашлялся, завозился, пытаясь сесть. – Да, Люси. А я уж думал, что ты… Неважно. Как ты, Люси? С тобой все в порядке?
– Да, я в порядке, – ответила я, быстро поднимаясь на ноги.
Наблюдавший за этой сценой сквозь свои треснувшие очки Джордж недовольно заметил:
– Вижу, вижу.
– Что? Что ты видишь? Ничего не произошло, – сказала я.
– Вот именно – ничего. А где же пощечина ему? Почему ты его не трясла как грушу? Вот она, твоя политика двойных стандартов.
– Не волнуйся, – успокоила я его. – В следующий раз непременно залеплю ему пощечину, будь уверен.
– Прелестно, – проворчал Джордж. – Ну а меня в следующий раз ты, очевидно, станешь будить пинком?
– Знаешь, пожалуй, возьму твое предложение на заметку.
“Кстати говоря, занимаясь уборкой, я не надеваю спортивные костюмы или рабочую одежду. Вместо этого я обычно одета в платье и блейзер. Хотя я иногда накидываю поверх них фартук, внешний вид для меня приоритетен по сравнению с практичностью. Некоторые клиенты удивляются и беспокоятся, что я могу попортить свою одежду, но у меня не возникает никаких сложностей с тем, чтобы двигать мебель, забираться на кухонные столы и заниматься другой активной работой во время уборки, делая это в красивом наряде. Это мой способ продемонстрировать уважение к дому и всему, что в нем содержится. Я считаю, что уборка – это празднество, специальный прощальный пир для тех вещей, которые уйдут из этого дома, и одеваюсь соответственно.”
В пятнадцать лет сложно убедить окружающих, что сарказм – это искусство, а не дурной тон.
Никто не в силах захватить или присвоить себе раскат грома. Никто не может отобрать небеса у другого человека. Никто не может забрать небо с собой при расставании.
Каждый идет к любви своим путем, сынок… – нарушает ее Васель, – этот путь тернист. Опасен, эгоистичен, часто беспринципен… В любви не бывает благородства, это такое жуткое, переворачивающее внутри все чувство, что человек под его действием превращается в фанатика….
Он видел много памятников, рассованных по городу, и думал, что сначала появляются такие вот, вроде тумбочек с головами, затем у них появляются руки и ноги, а в конце они все разрастаются до памятника Ленину на площади.
Хороший палач удовольствия от… работы не получает.
Заповеди и наставления, которые в детстве учишь наизусть, можно помнить дословно, но должным смыслом они наполняются, лишь когда сам столкнешься с этим в жизни.
Мне так и хотелось неподобающе выругаться. Какие ещё уроки выживания? Да меня сожрёт первое попавшееся животное, притом впоследствии выяснится, что оно вообще-то травоядное, а меня съело по ошибке, увидев такое недоразумение, как я.
– Ты получила поцелуй. Согласись, будет справедливо, если теперь его получу я. Выверты его логики повергли меня в ступор.
Ничего нет в этом мире светлого, хорошего и красивого. А если что-то кажется таким - так то просто оболочка, тонкая иллюзия, под которой живет уродливая действительность.
Понимаешь, нам с тобой повезло. Мы с самого раннего детства нашли себе занятие по душе, занятие, ради которого стоит жить. А я уверен, что если у тебя есть ради чего жить, то ты будешь ценить и жизни других людей. Но не всем повезло так, как нам.