Еврей всему может найти разумное объяснение.
Прежде чем получить, надо отдать, и прежде чем поселиться в доме, надо его построить.
Только лимонад и ничего больше. — Другое ни к чему, — сказала она, — ты захмелеешь от меня.
Я быстро даю человеку оценку, часто совершенно неправильную, и потом неотступно придерживаюсь ее.
Этот кошмарный сон наяву длился не более тридцати секунд, но после мне все равно требовалась таблетка клонопина: в школе беспорядки, детский шепот по мобильному: «мне страшно», а фоном как будто хлопают петарды, пуля рикошетом валит второклассника, беспорядочная стрельба в библиотеке, брызги крови на недописанной проверочной, красные лужи на линолеуме, кишки на парте, раненый учитель выталкивает оцепеневших детей из столовой, застреленный в спину охранник, девочка шепчет: «Кажется, в меня попало» и лишается чувств, прибытие машин Си-эн-эн, шериф, запинаясь, выступает на экстренной пресс-конференции, по телевизору мелькают сводки, «озабоченный» репортер докладывает последние новости с места событий, в небе зависают вертолеты, финальные моменты, когда стрелок вставляет себе в рот дуло «магнума», забитый людьми приемный покой больницы скорой помощи, импровизированный морг в спортзале, игровая площадка, затянутая желтыми лентами полицейских ограждений, а в итоге: винтовка 22-го калибра, пропавшая из шкафчика отчима, дневник, рассказывающий об отчужденности и отчаянии мальчика, который плохо переносил издевки, которому нечего было терять, элавил, который не помог, или биполярное расстройство, которое не выявили, книга по черной магии, найденная под кроватью, «X», вырезанное на груди, и попытка самоубийства в прошлом месяце, кисть руки, сломанная о стену, ночи, проведенные в кровати за счетом до тысячи, домашний кролик, которого нашли вечером повешенным на крюке в стенном шкафу, – и наконец, завершающие кадры бесконечного медиа-марафона: приспущенный флаг, поминальная служба, сотни букетов, свечек, игрушек на лестнице, ведущей к школе, окровавленная рука жертвы на обложке «Ньюсуик», вопросы, пожимание плечами, гражданские иски, убийцы-подражатели, все то, отчего перестаешь молиться. И все равно самые жуткие слова слышишь из уст собственного ребенка: «Да нормальный он был, пап, такой же, как я».
у сегодняшней Фусако, пребывающей в замедленно-благодушном состоянии, явные недостатки Ёрико вызывали лишь чувство прохладного всепрощения, как при взгляде на плавающую в аквариуме золотую рыбку.
"... В «Пену дна» сейчас выпал осадок предпраздничного цикла разбиения сердец, который обычно инициируется молодыми людьми: за неимением лучшего повода изменить свою жизнь хоть куда-нибудь, они предпочитают порвать со своими текущими подружками, лишь бы не покупать им рождественских подарков..."
— В нем есть что-то странное, я это чую.
— Он три года прожил в Австралии. Из-за астмы. И, возможно, ты чуешь запах эвкалиптов.
Хорошо, когда твой мир переполнен жизнью, а что делать тому, кто идет навстречу смерти?
Унижает тот, кто низок сам.
Мне кажется, для жизни ничто не имеет более определяющего значения, чем детство, проведённое в любви и заботе. Разве что безвременная смерть близких: она может перевесить, может сильнее повлиять на путь человека. Даже огромный выигрыш в лотерею или другая фантастическая удача в сравнении с ней почти ничего не значит, поскольку след, оставленный в жизни, непременно будет определяться реакцией на смерть.
бабочка истории, взмахнув крылом, сжала спираль, сблизив на мгновенье витки времени.
Случившееся остается навсегда.
Бюрократия — страшное оружие, если знаешь, как им пользоваться.
Но я все равно спрашиваю себя, чем отличаются наши чувства, которые сейчас живут в наших сердцах, от дождевых капель, которые все падают на нас с мокрых листьев, хотя дождь давно уже перестал. Я боюсь, что без воспоминаний наша любовь неминуемо померкнет и умрет.
Вина накапливается у тебя в клетках мозга как ненависть к себе, и это приводит к раку разума и лейкозу души.
— Я знал, что беру — сказал Эл. — Знал, еще не сняв упаковку… Новый, только что с завода магнитофон — изношен полностью, — повернулся он к Джо. — Куплен за игрушечные деньги, которые магазин согласился принять. Ничего не стоящие деньги, ничего не стоящая вещь — в этом что-то есть.
Право, печатной бумаги развелось столько, что не придумаешь скоро, что бы такое завернуть в нее
Лисбет Саландер была информационным наркоманом с предельно расплывчатым представлением о морали и этике.
Уважай всякого человека по всей силе возможности, пока этот человек тебе не показал, что твоего уважения не достоин.
А когда возводишь мелкую неприятность в ранг катастрофы, выхода не найдешь, даже если он очевиден.
Вопрос не в том, насколько длинную жизнь проживет тот, кого ты любишь, а насколько счастливым ты сможешь его сделать.
Он принадлежит к той категории людей, которым достает характера преодолеть самые худшие трудности, но не хватает его, чтобы противостоять успеху, а это страшно, так как нет ничего проще оказаться околпаченным и окружающими, и самим собой.
Неужели муж не допускает мысли о том, что я могу увлечься Новиковым по-настоящему? "Потрахайся от души"... Как пошло и мерзко это звучит! У женщин это так не работает, баран! Мы, если ложимся в постель, то испытываем к партнеру чувства.
В то время как классическое искусство всеми средствами добивается отчетливого явления формы, барокко совершенно освободился от иллюзии, будто картина до конца наглядна и может когда нибудь быть исчерпана в созерцании. (С. 232)