Вы, вестероссцы, все одинаковы. Вышиваете какого-нибудь зверя на шелковом лоскуте, и вот вы все уже львы, орлы и драконы.
Неписанный закон нашей культуры говорит, что необходимо прочесть книгу, чтобы высказываться о ней более-менее определенно. Хотя, по моему опыту, вполне можно вести увлекательную беседу о книге, которой вы не читали, и, может быть, даже с человеком, который ее тоже не читал
- Забвение - такая же неотъемлемая часть жизни, как и память, - сказал я. - Человеку свойственно забывать.
“You know, it’s almost impressive,” he said after a moment, sounding less wobbly. “You’re nearly dead and you’re still the rudest person I’ve ever met. You’re welcome again, by the way.” “Given that you’re at least half responsible for this situation, I refuse to thank you,” I said.”
Если от кого-то льется негатив, то этот человек скорее всего неудачник или у него нет мира в душе.
- Не помню, что бы я соглашалась, - ее голос вибрировал, борясь с возмущением и желанием.
- Это было, когда я раздевал тебя в спальне, и ты соглашалась с каждым словом.
- Идиот. У меня тогда в голове вместо мозгов каша из бешеных гормонов была. Это не считается.
Ненадежность – вот что сводит меня с ума. Меня всегда привлекали зрелые мужчины, потому что у молодых не хватает мозгов, они чаще всего стремятся только заигрывать, но на деле даже не думают обо мне.
Сплочение семьи - это как приготовление соуса. Чтобы добиться нужного результата, оба родителя должны следовать одному рецепту.
Увы, благородный титул не гарантирует благородства натуры.
Стадо овец не гонят на рынок по прямой линии, и тем не менее всегда находится дорога, чтобы доставить их туда.
Всё в этом доме сейчас кричало о том, какая между нами была любовь — и как только что всё разрушилось.
Не принимай вещи такими, как они выглядят на первый взгляд, потому что это самый легкий путь, который может доставить тебе сильную боль. Жить – это значит считаться с обстоятельствами, а не истолковывать их благоприятным для себя образом.
Если надежда так часто исчезает, не проще ли ее выключить?
В оправдание всех этих людей следует напомнить, что никто из них ещё не обедал.
- Короче говоря, - сказал Швейк,- ваше дело дрянь, но терять надежды не следует,- как говорил цыган Янечек в Пльзени, когда в тысяча восемьсот семьдесят девятом году его приговорили к повешению за убийство двух человек с целью грабежа...
Это у мужиков всегда так. Сама накинулась, сама в постель легла. Чудесно же, а, главное, просто, как дважды два.
– Неужели ты действительно хочешь детей, Урсула? – холодно спросила она.
Урсула удивленно-озадаченно посмотрела на сестру.
– По-моему, хочешь-не хочешь… – ответила она.
– Ты так считаешь? – спросила Гудрун. – У меня при мысли о детях все чувства куда-то пропадают.
Впереди шесть лет изнурительного труда, прежде чем они смогут надеяться на передышку — прекращение платежей за дом. С жестокой ясностью они видели, что никогда им не выдержать еще шести лет подобной жизни! Они гибли, они шли ко дну, и не было для них спасения, не было надежды. Этот огромный город не придет к ним на помощь, как не придут на помощь безграничные просторы океана, лесная чаща, пустыня, могила.
Когда боги опасаются - людям стоит паниковать.
Самое главное, что дает чтение, - возможность забыть обо всем и прожить сотни или даже тысячи других жизней.
- А ведь вы, оказывается, человек с сердцем! - Иногда. Когда у меня есть время.
В ящик своего письменного стола она складывает стихи, нацарапанные вот так, наспех, на клочке какой-нибудь обертки. Когда она достает их оттуда, то узнает по запаху: некоторые пахнут мукой, другие испускают ароматы перца или грецкого ореха. Ее любимое стихотворение пахнет шоколадом.
пока внутри Роберта пылает гнев — его сердце закрыто для доводов рассудка. Он сам должен избавиться от своей ненависти, никто ему в этом не поможет.
Я никого, кроме мамы, не хоронила и на кладбище не езжу. Хотя Лена несколько раз предлагала меня сопроводить. – Зачем? – спросила я. – Ну как зачем? – ахнула она. – Я их помню. Они все со мной. Для этого мне не нужно никуда ездить. Это все условности и ненужные ритуалы.
Старик живописал все разнообразные грехи, в которые может впасть мужчина, и к концу я уже не понимала, каким образом хоть одному мужчине удается умереть естественной смертью.