Он никогда не обращался к богам с мольбами, считая, что не стоит их тревожить по пустякам. Он берег свою единственную молитву.
- Я не хочу ставить точку. Не хочу, чтобы это закончилось.
Эсбен придвигается чуть ближе и снимает руку со спинки кушетки, слегка коснувшись пальцами моего плеча.
- Я рад это слышать.
- Но я слабая. И не знаю, что делать. Что бы такое между нами ни было.
- Я знаю, что ты хрупкая. Я всё понимаю, - говорит Эсбен, продолжая касаться меня пальцем. – Ты сильнее, чем думаешь. Сейчас ты борешься. Тот, кто борется – не слаб. Но тебе необязательно сражаться в одиночку.
Как же порой мало надо для счастья... Всего лишь осознание того, насколько дороги те мелочи, которые ты считала незначительными.
Заголовки все как один были громкими, а содержание — пустым, и это укрепляло его во мнении, что любое напечатанное слово по сравнению с произнесенным — пшик.
— Лучше сто раз подумать, а потом один раз сказать, чем бездумно тиражировать всякую ерунду, — брюзжал Ованес, раздраженно шурша страницами газет.
— Может, они сто раз подумали, перед тем как напечатать? — возражала Ясаман.
— Если бы они сто раз думали над каждым словом, то газеты выходили бы в лучшем случае раз в месяц. Разве можно за один день столько страниц умного придумать?
— Нельзя.
— Вот и я о том!
Всегда есть что-то классное в пятничном вечере.
– Море было хорошим. – Какое яркое прилагательное, – сказала Кэтрин. Так и представляешь себе все в красках.
Диагор подумал, что ему нравится издеваться над собственными мышцами, как пьяному отцу — издеваться над детьми.
Утро затянулось на несколько лет.
Момент, когда сталкиваешься с конкретной книгой, как раз и есть то время, когда нужно ее прочесть.
... чтение не дает слететь с катушек.
Невозможно переломить сообщество людей, если они все не желают тебя слышать.
...любовь – это не только стихи о том, что, конечно же, у каждого земного, и неземного тоже, существа есть во Вселенной собственное место… Любовь – это Чарли с седыми висками, в мятом костюме, держащий за руку нашу девочку и доставивший моего пропавшего брата.
Предать сильного союзника ради мелкой выгоды может лишь глупец.
Как все одинокие люди,я делался излишне словоохотливым, если ко мне проявляли симпатию и интерес.
Слава Богу, я взрослый человек-ну, типа того.
– Убивать всегда неприятно, – сказала она, – неприятно лишать жизни любое живое существо. Но нелепо притворяться, что можно без этого обойтись. Вы ведь едите мясо. Там, где растут овощи, не должны расти цветы – их приходится выпалывать. Целые поколения микробов должны погибать, чтобы мы с вами могли жить. Так устроен мир, с этим ничего не поделаешь. Так же, как мы боремся с микробами, которые мешают нам жить, наш род должен бороться за свое существование с тем родом, который хочет нас уничтожить. А иначе мы бы погибли.
Для одних шахматы – приятная забава, способ провести время; для других – навязчивое состояние, даже болезнь. Но время от времени появляются люди, для которых шахматы – истинное призвание.
Для гуляки деньги — это нечто живое и действенное, всего лишь тонкая завеса между ним и наслаждением. Предел этому наслаждению кладет только время. С несколькими луидорами в кармане гуляка чувствует себя римским императором, пока не истратит их до последнего гроша. Такому потерять деньги — значит испытать величайшее несчастье, мгновенно перенестись из рая в ад, после всемогущества впасть в полное ничтожество.
Наш налет на отель «Амбассадор» был рассчитан с военной точностью и крайней тщательностью. Десятиминутная перебранка в телефонной будке — и план был готов.
Революция неосязаема — по крайней мере, поначалу.
Жизнь чертовски трудна. В ней нет порядка. А вот пить легко.
Например, в странах жесткой культуры существуют островки вседозволенности, где граждане могут сбрасывать напряжение социальных норм. Обычно свободная обстановка таких мест выглядит тщательно сконструированной. (...) Аналогичным образом и в более свободных обществах есть жестко регулируемые области. Хотя на первый взгляд их выбор может показаться случайным, они тем не менее отражают важнейшие ценности граждан и регулируются во избежание их утраты.
— Вы странная, леди Эрика, — повернулся вдруг ко мне объект моих размышлений. — Правда, я не могу сказать, что именно в вас смущает. Но меня подкупает ваше нежелание выходить за меня замуж. Поверьте, это редкость в моем окружении.
Помнишь, как ты меня обычно называла? Мой дорогой сводный братец, не так ли? Наверное, из-за моего неотразимого обаяния. На самом деле, я тогда был полным говнюком.
Сокрушение — это чувство беспомощности. Мы чувствуем в другом человеке столько боли и страдания, что нам кажется бесполезным что-либо делать. У нас опускаются руки. С сокрушением можно работать двумя способами.- первый — начать с более лёгкой ситуации, с которой мы в состоянии справиться.