То ли дело у нас,темных. Все просто и понятно: сначала практикум, например, по упокоению зомби, потом теория. Выжившие после первой очень внимательно слушают вторую.
Чтобы у ведьмы опустились руки? Да разве что затем, чтобы поднять топор!
Это светлые придумали, что если чернокнижник решается на ритуал,то едва увидев демона, начинает требовать у него чего-то. Ну,или кого-то. Целого. Или по частям. Это уж по обстоятельствам и в меру фантазии светлых. А взамен маг тут же предлагают свою душу.
Ну-ну…
Рассудили бы эти светлые здраво : душа-то у чернокнижника одна, а темных желаний и запланированных злодеяний – множество. На каждое по душе не напасешься.
Дракон щеголял в одних портах, видимо, решив, что красивого мужчину излишки ткани только портят.
Вернулся он быстро, а потом с видом исследователя наблюдал, как я уминаю вернейшее приворотное средство всех времен и народов – наваристый борщ.
– Ни одна уважающая себя женщина, если она не базарная баба, конечно, не станет выяснять отношения с соперницей на людях.
И подумав немножечко, добавила:
– Особенно если повод для драки всё же есть.
В основе любой семьи лежит дружба. Теперь я это точно знаю. Нет дружбы – и семья распадётся.
С виду она была чистокровным человеком, но в душе – помеcью гнома с гoблином.
нет страшнее существа, чем девица пубертатного возраста, возомнившая, что она в тебя влюблена, и ты обязан составить ее семейное счастье.
И почему такое везение меня не насторожило? Если задуманное начинает получаться быстро и легко,то это верный признак того, что впереди в засаде окопались крупные неприятности.
В судебном процессе, который разворачивается перед Пилатом, два bemata, два судебных разбирательства, два царства словно сталкиваются друг с другом: человеческое и божественное, преходящее и вечное. Шпенглер передал это противопоставление со свойственной его стилю красочностью: «Однако когда Иисуса привели к Пилату, мир…
Я мстительно усмехнулась. Как говорится, в каждой гадости есть толика радости, а при должной смекалке – еще и суңдук выгоды.
Вот он, классический образец светлого мага, который всем своим видом олицетворяет поговорку: добро должно быть с кулаками. Иначе как показать злу хороший кукиш?
Нет, я, конечно, подозревала, что смазливая мордашка и ум идут зачастую параллельно, и как всякие параллели, они не пересекаются, но чтобы настолько, как у Арелии…
Но, в отличие от боковой ветви рода перворожденных, я была истинной черной ведьмой, которая руководствуется принципом: не копить обиды в себе, а прoсто либо прощать, либо убивать того, кто тебя огорчил.
В этот час мира и предрассветной тишины, за полтораста километров от того места, где на горной дороге стояла их беспомощная машина, уже горели маисовые поля, оскверняя дымом чистое утреннее небо, и люди в широкополых техасских шляпах, пригнувшись, перебегали от дома к дому, на бегу стреляя из автоматов. В этот мирный час…
прежняя жизнь научила радоваться той еде, которая у тебя есть.
Нет ничего постыдного в том, что ты работаешь. И я не стыдилась своего прошлого и того, что позволило мне стать тем, кем я есть теперь.
В данном случае, полагаю, из-за отсутствия сына, сэра Эдварда, отец выступил посредником в подобном деле. Как человек благородный, он не думал, что его обманут. Забыл, что имеет дело с банком. Очень неосторожно в его случае быть таким доверчивым. Там, где есть деньги, чаще всего нет честности.
Так прошел тихо и грустно первый, второй и третий день праздников. А в воздухе, в солнце, в рождественском, безветренном, двадцатиградусном морозе, в холодном лунном свете, в блестках снега, в пустоте передней и девичьей, из которых отпрашивались погулять и, запыхавшись и принося мороз, красные, прибегали из дворни, -- во…
- Мы только познакомились. Вы не можете презирать меня, пока не узнаете как следует.
По моей спине бегут льдинки. Железная Вдова. Смысл выражения мне понятен: девушка, которая жертвует своим партнером-юношей, чтобы зарядить энергией хризалиду. А не наоборот. Если для этого есть название, значит, такое уже случалось. Но я никогда, никогда не слышала ни о чем подобном
Отец утверждает, что люди верят не уму или сердцу. Они верят глазам. А мы помогаем им увидеть.
Он — само спокойствие. Ты — ураган. Из этого никогда ничего не выйдет...
«Импрессионизм» Дебюсси и Равеля вышел из моды — «довольно облаков, волн, водоемов, русалок и ароматов ночи» — а Стравинский, по мнению Кокто, всего лишь продолжил традиции Мусоргского и Римского-Корсакова, только с более агрессивными ритмами. В противоположность музыка Сати — «музыка земли, музыка каждого дня — ухватила…