Мой мудрый дед предупреждал, как опасно спасть юных девиц, потому что часто происходит так: сначала кого-то спасаешь, потом хочешь находиться рядом и заботиться о ней, а вскоре понимаешь, что жить без нее как-то вообще не получается.
— Для юных девиц это тоже верно: вначале кого-то спасаешь от опасных ранений, потом выдергиваешь из пропасти, а после осознаешь, что жить без этого кого-то вовсе и не хочется
— Стремление выжить обостряет синдром безумной отваги, а вид бросающихся на тебя оскаленных скелетов сильно меняет жизненные приоритеты, — повторила Тая
На рабочем столе в прозекторской в очередной раз зазвонил телефон и собравшаяся на обед Тая рявкнула в трубку:
— Слушаю!
В трубке раздался вежливый мужской баритон:
— Это я в морг попал?
— Нет еще, пока только дозвонились, но жду, жду… — ответила Тая.
Многие убеждены, что люди нашего круга счастливы по определению. Что если судьба наградила гербом, семейными реликвиями и королевской грамотой, то всё остальное уже не нужно. Им невдомёк — большинству из нас приходится очень несладко, причём с пелёнок. Нам не хватает простого человеческого тепла. Всегда!
- Мы вам не мешаем? — устало и зло вздохнул Лоренцо.
Мешаешь. Выйди.
На свадьбе я была в ученическом платье — свадебное, заказанное Синтией я разодрала в клочья. Другие надевать отказалась. Пообещала, что иначе меня поведут под венец голую.
Я всегда была спокойной и рассудительной, но эта ситуация настолько выбила меня из колеи, что я переколотила в комнате всё, что билось. Собственная беспомощность была на столько унизительна, что мужу, после того, как светящиеся браслеты сплелись в узоры на наших запястьях, я задала только один вопрос:
— Интересно, сколько лет каторги дают женам, убившим своих мужей?
Пожалуй, ни одного человека в своей жизни я не ненавидела так, как его… Даже Синтия казалась мне милее. Теперь эта мерзкая скотина — мой муж. На всю жизнь. За его попытку поцеловать мне руку я отвесила ему оплеуху. От души отвесила. Села в коляску и уехала домой.
– И не надо обзываться на меня нехорошими словами! –
– Тая, я не обзываюсь, я молчу. –
– Тогда убери своё мнение со своего лица! –
Все плохое, что с нами происходит, редко прогнозируется заранее. Чаще всего — это сюрпризы. Сбивающие с ног, раскрывающиеся в куче болезненных подробностей. Никто не ставит в своем календаре заранее крестик: «эпик фейл».
Я надула губки. Так. Чисто для приличия.
Знания на плечи не давят, их чем больше, тем лучше. Все изученное в жизни пригодится.
Все люди нуждаются в чьей-то опеке и заботе. Сначала дети нуждаются в заботе родителей. Потом родители нуждаются в их внимании и помощи. Мужчины нуждаются в любви женщины, а женщины — в нежности и поддержке мужчины. Так устроен человек. Так устроен мир.
— Ой, не смеши меня! Что эти врачи понимают? Понапокупали дипломов, двоечники, и сидят, умничают. То худейте, то жирное не ешьте, то спортом занимайтесь. Шарлатаны.
— Мама…
Мужчины, которых похоть из разумных существ превращает в озабоченных кобелей, перестают быть мужчина
...За любовь надо и стоит бороться. Без нее в этой жизни вообще нет смысла.
Когда тебя годами отвергают те, кого любишь, волей-неволей обрастаешь броней.
Жизнь должна приносить радость и покой, человеку необходимо получать положительную, созидательную энергию, а не ощущать себя каждую секунду как на вулкане, зная, что каждый из друзей держит за пазухой нож.
Госпожа Эдора сына любила, но иногда испытывала непреодолимое желание стукнуть его тростью.
– Ваня, поедешь сюда – захвати перекусить. Больничная еда – жуткая гадость.
– Даже если это личная больница его императорского величества?
– Маша сказала бы, что вензель на клизме не влияет на функциональность, – задумчиво произнес Иван.
Оказывается, любовь ещё то слабое место. Она полностью обезоруживает. Связывает по рукам и ногам.
Уже через пять минут я стала счастливой обладательницей номера телефона того, кому ни в коем случаи не стоило писать! Никогда! Ни за что! Ни при каких обстоятельствах! Но… я была вся в пузырьках - и внутри, и снаружи… у меня в одной руке был телефон, а в другой бокал с шампанским…, и я, подняв голову вверх, подмигнула своему отражению в зеркале.
Давай, крошка, жги! - скомандовал мой мозг.
— Тогда в чем проблема?
— Кажется, у меня все серьезно, — созналась я тете.
— А у него?
— Я не знаю.
— В таком случае, у тебя есть, как минимум два выхода. Ты можешь спросить у него прямо, — сказала Полин.
— Нет!
— Тогда подожди. Присмотрись к нему.
— Я так и делаю, — опять мой тяжелый вздох.
— Есть еще третий вариант.
— Какой?
— Плюнь на все и прилетай ко мне.
К деду я с собой прихватила деревянную шкатулку с лакричной карамелью, которую варили в городке возле замка Деймран. Пресветлый Парнас, один из самых влиятельных магов королевства, испытывал необъяснимую слабость к этим несъедобным, даже на мой непритязательный вкус, конфетам. Последние семь лет в каждом письме просил выслать по пригоршне. И ни разу не прислал на них денег. Старый скупердяй!
Поселили меня в гостевую башню. Никто не рассчитывал занять — ладно, не лучшую — хотя бы прежнюю комнату, но непрозрачный намек, чтобы я не задерживалась в замке, поднял настроение. Всегда приятно представить, как вытянутся физиономии у родственников от понимания, что жить по священному правилу четырех «Н» больше не удастся. Правило это гласило: никогда, ни при каких обстоятельствах не вспоминайте о незаконнорожденной Эннари.
Как у любого темного мага, у меня имелись собственные принципы.
Не одеваться вызывающе. Один мой друг — мой единственный друг — Холт Реграм сказал, что самая пугающая ведьма та, в которой с первого взгляда не распознаешь ведьму. С тех пор единственное, что я себе позволяла из кричащего — карминовые губы и высокие каблуки. Отсюда ещё один принцип: гибкость принципов. И последнее: не верить в приметы светлых чародеев.
Сколько бы не длилась ночь, всегда наступает завтра.