Злословие это те же сплетни, только приправленные моралью и поэтому смертельно скучные.
А вот "светлого" выдержка подвела - он аж подавился, увидев мои невеликие запросы, и так страшно выпучил глаза, что я даже начал надеяться, что смогу забрать их в свою коллекцию органов. На опыты.
Иногда все запреты рушатся и ты узнаешь о себе то, что не хотела бы знать никогда.
— Когда ты называешь меня невестушкой, я чувствую себя неловко, — проговорила я...
Рейв хитро приподнял бровь:
— Почему же, дорогая невестушка?
— Потому что слово «невестушка» очень странное. И после него я чувствую себя то ли тушкой, то ли толстушкой, то ли еще какой-нибудь «ушкой», — проговорила, стараясь не смотреть на мужчину.
Одна вещь, которую вы не поймете, пока не станете бабушкой или дедушкой, заключается в том, что маленькие дети – это крошечные проблески света в ужасно сложном мире.
Плохой конец — это просто новое начало. Мы там уже бывали.
Воздух словно стал золотым. Да он и был золотым. Как в сказке, когда может случиться всё что угодно.
Этажом ниже лежат раненные в живот, в позвоночник, в голову и с ампутацией обеих рук или ног. В правом крыле - люди с раздробленными челюстями, отравленные газом, раненные в нос, уши и глотку. Левое крыло отведено слепым и раненным в легкие, в таз, в суставы, в почки, в мошонку, в желудок. Лишь здесь видишь наглядно, насколько уязвимо человеческое тело. Двое раненых умирают от столбняка. Их кожа становится серой, тело цепенеет, под конец жизнь теплится, - еще очень долго, - в одних только глазах. У некоторых перебитая рука или нога подвязана на шнурке и висит в воздухе, словно вздернутая на виселице. У других к спинке кровати приделаны растяжки с тяжелыми гирями на конце, которые держат заживающую руку или ногу в напряженном положении. Я вижу людей с распоротыми кишками, в которых постоянно скапливается кал. Писарь показывает мне рентгеновские снимки бедренных, коленных и плечевых суставов, раздробленных на мелкие осколки. Кажется непостижимым, что к этим изодранным в клочья телам приставлены человеческие лица, еще живущие обычной, повседневной жизнью. А ведь это только один лазарет, только одно его отделение! Их сотни тысяч в Германии, сотни тысяч во Франции, сотни тысяч в России. Как же бессмысленно все то, что написано, сделано и передумано людьми, если на свете возможны такие вещи! До какой же степени лжива и никчемна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война.
Я молод - мне двадцать лет, но все, что я видел в жизни, - это отчаяние, смерть, страх и сплетение нелепейшего бездумного прозябания с безмерными муками. Я вижу, что кто-то натравливает один народ на другой и люди убивают друг друга, в безумном ослеплении покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины. Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его. И вместе со мной это видят все люди моего возраста, у нас и у них, во всем мире, это переживает все наше
поколение. Что скажут наши отцы, если мы когда-нибудь поднимемся из могил и предстанем перед ними и потребуем отчета? Чего им ждать от нас, если мы доживем до того дня, когда не будет войны? Долгие годы мы занимались тем, что убивали. Это было нашим призванием, первым призванием в нашей жизни. Все, что мы знаем о жизни, - это смерть. Что же будет потом? И что станется с нами?
Дело в том, что каким бы ни было твоё сердце, ледяным, сожжённым в уголь или каменным, найдётся тот, кто заставит его снова забиться.
Критические выпады в адрес других женщин — это способ обличения тех качеств, которые мы больше всего недолюбливаем в своей личности.
“А может, думала она, застегивая плащ, еще найдется какая-то нейтральная территория, какая-то золотая середина между страстью и разумом. Непонятно, как они будут искать эту территорию, — скорее всего, им самим придется творить ее из ничего. И любой выбранный ими путь не будет легким. Но разве она не имеет права на надежду?”
"... Люди, умеющие мыслить, относятся к высшей категории и, хочешь – не хочешь, должны управлять…"
Как можно жить, считая дни до собственной смерти?
Наша речь и наш язык определяют наши надежды и мечты о будущем, а наши мечты о будущем определяют то, как мы поступаем в настоящем
... как безошибочно складываются их тела: ее нос гнездится в ямке меж его ключиц; выпуклость ее щеки вписывается в изгиб его шеи. Будто их отлили в одной изложнице.
Монтень писал, что смерть сама по себе ничего не значит. Это наш страх перед смертью придаёт ей смысл.
Кто живет прошлым, тот отказывается от настоящего.
Стоит женщинам остаться без дела, они попадают в беду. Ударяются в религию или заводят любовника.
Зачем заранее придумывать сложности?
Кошки увесистыми каплями падают с заборов и текут по земле, как густой сироп, вынюхивая рыбные головы.
Любить не больно. Больно терять того, кого любишь больше всего на свете. Ведь жизнь, сука, непредсказуемая. Бьёт острым лезвием кинжала в самое сердце. Без предупреждения. Не жалея.
Насколько бы мы были счастливее, если бы никогда не вырастали.
— Нет, Элла, это не обсуждается. Ты не товар, чтобы выменивать тебя на подачку от Ладона. Мы выстоим в этой войне, и шкура Ладона будет украшать стену в моей гостиной.Судя по взгляду мамы, она не была в восторге от этой идеи. Конечно, шкура Ладона к ковру и шторам не подходила.
- Так-так, падение нравов снова налицо, причем не только в городе, но и у нас в лесу, - протянул знакомый голос.
Это же Америка. Если ты чего-то достиг, зарабатываешь хорошие деньги, в твою невиновность хочется верить даже полиции.