МетаморфозыКак мир меняется! И как я сам меняюсь!
Лишь именем одним я называюсь,
На самом деле то, что именуют мной, -
Не я один. Нас много. Я - живой
Чтоб кровь моя остынуть не успела,
Я умирал не раз. О, сколько мертвых тел
Я отделил от собственного тела!
И если б только разум мой прозрел
И в землю устремил пронзительное око,
Он увидал бы там, среди могил, глубоко
Лежащего меня. Он показал бы мне
Меня, колеблемого на морской волне,
Меня, летящего по ветру в край незримый,
Мой бедный прах, когда-то так любимый.А я все жив! Все чище и полней
Объемлет дух скопленье чудных тварей.
Жива природа. Жив среди камней
И злак живой и мертвый мой гербарий.
Звено в звено и форма в форму. Мир
Во всей его живой архитектуре -
Орган поющий, море труб, клавир,
Не умирающий ни в радости, ни в буре.Как все меняется! Что было раньше птицей,
Теперь лежит написанной страницей;
Мысль некогда была простым цветком,
Поэма шествовала медленным быком;
А то, что было мною, то, быть может,
Опять растет и мир растений множит.Вот так, с трудом пытаясь развивать
Как бы клубок какой-то сложной пряжи,
Вдруг и увидишь то, что должно называть
Бессмертием. О, суеверья наши!
1937Николай Заболоцкий
— Я тоже не знала о существовании этого… этого… — Альена мучительно пыталась подобрать слова, чтобы описать здание, и не могла.
— Впечатляющего строения, — помог ей дядя. Да, впечатлений от этой постройки на всю жизнь. Тут он прав.
— Как бы то ни было, — опять заговорил дядя, — но нам именно туда. Оно уже около трех столетий является местом встречи официальных представителей ада и рая. Поскольку в раю отказались брать это здание себе…
— Как я их понимаю, — вздохнул я.
— …ад тоже не выразил желания взять его себе.
— Странно. Судя по некоторым строениям, у нас оно как раз подошло бы.
— Эзергиль! Давай без комментариев? У нас и так времени мало. А отказался ад от него вовсе не по эстетическим причинам.
— Кто бы сомневался.
— Эзергиль!!! — рявкнул дядя.
— А что? Я ничего. Я разве виноват, что все лучшие людские архитекторы достаются раю, а не аду? Некоторые там у нас такое понастроили, что эти здания поспешили навечно упрятать в Хаос, от которого, собственно, те здания не слишком и отличались.
Беседа вдвоем и беседа втроем - совсем разные вещи, и те, которые вдвоем, обычно и есть самые интересные, так уж все устроено.
– Мам, привет! Лизок, ты прямо цветёшь! А где твой муж? Или вы уже разбежались?
Женщины у нас добрые и отходчивые, особенно если надо кого-то пожалеть. Лиза уже почти совсем прониклась жалостью к брату, страдающему от вегетарианской диеты… Правда, услыхав его последний вопрос, ощутила, что её доброотходчивость как-то примораживается на месте, выпуская когти и срочно отращивая клыки!
– Гошенька, это почему мы должны разбежаться? – ласково уточнила она.
Так ласково, что неугомонная кошка Глашка, решив, что обращаются к ней, села ровненько, обернулась хвостиком и преданно уставилась на хозяйку.
Силу можно победить большей силой, а вот гибкость силой не одолеть.
Опыт - это интуитивное понимание жизни.
Важно, что если госпожа Аксель о борделе и знала, то не возражала. Глупые женщины к каждому столбу ревнуют, умные к этому иначе относятся. Чай, и собачка ногу на столбик задирает по нужде, что ж теперь – все столбы выкопать?
Наш несчастный вид устроен таким образом, что те, кто идёт по проторенной дорожке, всегда кидают камни в тех, кто показывает новый путь.
Вот так и совершаются самые большие глупости во Вселенной. Мол, не делал, не хотел, это оно само случилось. Ноги не туда завели, руки сами ножом пырнули, а голова не виновата, хотя именно ей теперь придется отвечать за оплошности рук и ног.
- Потому что ты мне нравишься, - говорит он. – По-моему, между нами что-то есть, и я очень боюсь, что снова сделаю тебе больно, и ты убежишь. А я этого не хочу. Если надумаешь куда-то бежать, то лучше беги ко мне.
Ну, ладно. Если всё плохо, значит, хуже быть не может, ведь так?!
- Когда я приехал сюда, Дулсе, я тоже верил. Верил в науку, хотел изменить к лучшему жизнь этих людей...
- А теперь?
- Теперь мне тоже нечего им сказать. Говорить о гигиене там, где есть только нищета, говорить о лучшей жизни там, где есть только опасность смерти... Я потерпел поражение...
- А я жду чуда. Не знаю какого, но жду.
Очи разума также видят Истину, хотя и другими путями.
Когда дедушка только начал выздоравливать после инсультов, он ничего не мог делать самостоятельно. Всё делала мама.
– Твоя мать – святая, – сказал папа.
Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома.
Вам, наверное, интересно, почему я восхищаюсь сестрами Бронте. Обожаю любовные истории. У меня у самой ничего такого не было, а по их книжкам я хорошо все представляю.
Единственный способ победить страх — это встретить его лицом к лицу.
Я слишком ленив, чтобы разговаривать.
Я думаю, что каждый должен делать то, что ему нравится, и тогда он станет делать это хорошо.
Человека, потерявшего мужа или жену, обычно оставляют одного, чтобы он мог упиться своим горем. Это ошибка. Было бы куда лучше, если бы он мог что-то обсуждать, подписывать какие-нибудь бумаги, что-нибудь устраивать, а ему остается только молча,
не принося никакой пользы, смотреть, как все это делают другие.
Разговаривая мыслями, невозможно лгать.
- То, как вы играете… это фантастика, – продолжил мексиканец. – Вы заставляете мужчину чувствовать себя беспомощным. – Он слегка поклонился и вышел из-за стола.
Но ни один тренажер не дарил такой радости, как качели.
Мы несем ответственность за свои ошибки, Тиана. Хотим мы того или нет…
"- Эта российская беспорядочность... - проворчал Саша. - За побег по закону нас должны смертию казнить, за опоздание - определить в каторжные работы. А про нас просто забыли. - Простим это России, - усмехнулся Никита. - Пусть это будет самым большим ее недостатком!"
Не задавайте лишних вопросов, дабы не потревожить свою совесть.