Так уж устроен мир - всегда найдутся люди, готовые подвергнуть осмеянию доброе дело.
За каждым нервным тиком стоит чья-то увлекательная история.
Он знал главный принцип: справедливость слепа и не знает различий.
Книга обязательно должна что-то менять, что-то ниспровергать, и что-то утверждать, она должна быть двигателем жизни и решителем всех важных современных вопросов.
Что-то объяснять Сольену не было возможности, и как только за нами захлопнулась дверь таверны, я схватила его за руку и потянула за собой, срываясь на бег. Завернув за угол, накрыла нас невидимостью, спасибо тренировкам лорда Тагуана, и перебежала на другую сторону улицы, толкнув к стене Сольена и зажимая ему рот рукой, чтобы ничего не спрашивал.
Отношения развалились. Осколки можно собрать, но счастья не склеить.
Мужчина должен быть мужчиной, опускать руки -значит признавать себя побежденным
— Листья вахаби, — гордо сообщил фейри. — Чистейший отвар, без примеси. Пробовали когда-нибудь?
— Э… нет, — отозвался он не очень уверено. — Они бодрят?
— Ещё как! Даже покойничка могут взбодрить — при должной концентрации. Ну, и если он свежий.
— Кто из них?
— Оба, — проказливо улыбнулся эльф.
...японцы… я понял это, долго прожив там… они на редкость невосприимчивы к нашей религии.Японцы фактически лишены способности воспринимать все, что выходит за рамки человеческой природы естества, – все, что мы считаем непознаваемым. За свою тридцатилетнюю миссионерскую деятельность я отчетливо понял это. Объяснить им бренность нашего мира не так-то просто. Именно потому, что они слишком привержены ему. Хуже всего то, что японцы наслаждаются бренностью этого мира. И это даже вдохновляет их поэтическое воображение. Ими движут непосредственные ощущения, и идти дальше них они не желают. Им даже в голову не приходит искать Бога. Им отвратительна сама идея разграничения человека и Бога. Если есть некое высшее существо, считают они, в конце концов и человек может стать им. Возьмем, к примеру, их будд – буддой может стать каждый смертный, достигнув просветления. Даже природа, которую мы отделяем от человеческого существа, воспринимается как нечто единое с человеком.
раз ты получаешь сладости, то подсознательно чувствуешь, что тебя любят. Но это ведь чушь.
Я такой, каким родился, и таким себя принимаю. Мир не оставил выбора, а я хочу жить.
Надо было с самого начала под дурочку косить! Α что, хорошая маскировка при любой раскладке…
Женщины зачастую охотнее прощают ложь, чем подобную искренность.
Нужна не серия "Жизнь замечательных людей", а серия "Замечательные жизни незамечательных людей". Жизнь достается либо как подарок, перевязанный розовой ленточкой, либо как обязанность. разворачиваешь - чего там только нет. Всегда сюрпризы. Всегда праздник.
— Волосы-то стричь легко, сами понимаете. Секрет в том, чтобы вовремя остановиться!
Ну вот, а в детстве мне говорили, что надо лечь, поспать, а утром все разрешится. Врали!
Если не кормить свою армию, будешь кормить чужую...
«Милый Мук, ты. ещё не знаешь, какие у тебя чудесные туфли. Стоит тебе три раза повернуться на каблуке, и они перенесут тебя, куда ты захочешь. А тросточка поможет тебе искать клады. Там, где зарыто золото, она стукнет о землю три раза, а там, где зарыто серебро, она стукнет два раза».
Если посчитать секунды, которые проходят между вспышкой молнии, прорезавшей небо, и раскатом грома, можно определить, в скольких километрах находится грозовая туча.
Ни в одной приличной стране не существует проблемы выбора между родителями и супругами. То есть эта проблема может иметь место в единичном случае, а у нас-то она была массовой. И осталась таковой.
Что такое судьба? Кто она такая, что решает за человека кем ему быть, и кем стать? Она заставляет страдать, строит козни и смеётся за спиной. Она сводит тех, кто никогда не уживётся вместе, и разводит по разным дорогам тех, чьи сердца когда-то бились в унисон.
Чем дзюдо и карате, лучше старенький ТТ.
«Безумие, как и зло, полностью захватывает разум тех, кто рискнул отдать себя ему во власть, и искажает реальность до такой степени, что она превращается в параноидальный бред».
... поблизости раздался короткий женский вскрик — такой страшный, что у Марины волосы стали дыбом. Она посмотрела на Юрия, Юрий посмотрел на нее, и они вдвоем выскочили из комнаты. Похоже, что, кроме них, никто ничего не слышал — в коридоре было тихо-тихо. Только дверь в комнату Марины оказалась приоткрыта, хотя она закрывала ее, уходя.
— Это здесь! — шепотом сказала она Юрию.
Тот подкрался к двери и рывком распахнул ее. Марина немедленно выглянула у него из-за спины. Там было на что посмотреть! На комоде на четвереньках стояла Алла и круглыми глазами смотрела на хомяка, который сидел посреди комнаты на заднице и что-то сосредоточенно уписывал.
— Ха… — сказала Алла с комода дрожащим голосом. — Ха…
— Она что, смеется? — шепотом спросила Марина у Юрия.
— Хо… Хо-мяк! — выговорила та и пальцем показала на Хомку.
— Да, Алла, это — хомяк, — совершенно серьезно ответил Юрий. — Ты можешь слезть на пол. Хомяки не нападают на людей, даже когда сбиваются в стаи.
...Трудно соединить воедино жизнь этого человека [А. Грина] и его творчество. Но ведь черный уголь и сверкающий алмаз состоят из того же самого углерода. Теперь человека нет с нами, но вечно живо и вечно молодо его творчество. И когда я вспоминаю Грина, в моем воображении возникает фантастическая фигура, освещенная внутренним светом, шагающая по воде или летящая над волнами, одетая ветром...