Мужество всегда вызывает уважение, даже если это мужество врага.
Правда - это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью.
Тем двум в раю — был предоставлен выбор: или счастье без свободы — или свобода без счастья, третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу — и что же: понятно — потом века тосковали об оковах. Об оковах — понимаете, — вот о чем мировая скорбь.
Ей-богу, парни — это как собаки. Им нужно, чтобы их гладили, кормили и пускали в кровать
— Я спрашиваю, вы можете произнести заклинание, стабилизирующее след?
— Заклинание? — Богослужитель гордо поднял голову. — Я не безбожный колдун! Я не произношу заклинаний! Мое могущество проистекает из веры и молитв!
— Можете или нет?
— Могу.
Русские не сдаются… даже себе.
...матери не ожидают наград. Мать любит без толку и без разбору. Велики вы, славны, красивы, горды, переходит имя ваше из уст в уста, гремят ваши дела по свету - голова старушки трясется от радости, она
плачет, смеется и молится долго и жарко. А сынок, большею частью, и не думает поделиться славой с родительницею. Нищи ли вы духом и умом, отметила
ли вас природа клеймом безобразия, точит ли жало недуга ваше сердце или тело, наконец отталкивают вас от себя люди и нет вам места между ними - тем
более места в сердце матери. Она сильнее прижимает к груди уродливое, неудавшееся чадо и молится еще долее и жарче.
По-моему, Интернет для того и придуман, чтобы убеждать всех в том, что ты что-то делаешь, когда ты этого вовсе и не делаешь.
You can't fix your mistakes. Once people are dead, you can't make them undead.
Для того, кто не знает, сколько ему осталось жить, дисциплина и самоотречение имеют странное обыкновение улетучиваться вслед за подсчетом калорий.
Все мы отступаем, машем рукой, или киваем, или посылаем воздушный поцелуй, все мы бледнеем, меркнем, съеживаемся. Жизнь – это сплошная утрата, все мы теряли отца, мать, молодость, волосы, красоту, зубы, друзей, любовь, форму, рассудок, жизнь. Теряем, теряем и теряем. Пожалуйста, заберите жизнь. Слишком она сложная штука, слишком тяжелая. У нас ни черта не выходит. Давайте мы попробуем что-нибудь другое. Уберите жизнь с прилавков. Подальше, в долгий ящик. Она чертовски сложная штука, и ни хрена у нас не выходит.
[...] общество на каждом шагу наносит тебе оскорбления и надо терпеть, утешась сознанием, что, если держаться начеку, всегда наступает время, когда самый маленький человек может отомстить тому, на чьей стороне сила.
...
Дружба - это все. Дружба превыше таланта. Сильнее любого правительства. Дружба значит лишь немногим меньше, чем семья. Никогда это не забывай.
...
Один законник с портфелем в руках награбит больше, чем сто невежд - с автоматами.
...
Никогда не сердись. Никогда не угрожай, заставь человека здраво рассуждать. [...] Угрозы дон считал глупейшим из всех способов выдать себя, необузданную и слепую гневливость - опаснейшей блажью. [...] из всех жизненных ситуаций самая выигрышная - когда враг преувеличивает твои недостатки; лучше этого может быть лишь такая, когда друг недооценивает твои достоинства.
...
Подобно многим великим властителям, основоположникам законов, чьи имена вошли в историю, дон Корлеоне решил, что мир и порядок невозможны, покуда число суверенных держав не будет сведено до минимума, поддающегося управлению.
...
Тому, кто не раззевает рот, кто действует с умом, в военное время легче нажить состояние. Только для этого необходимо, чтобы, пока за крепостными стенами бушует война, внутри царил мир.
...
Ничто так не способствует укрощению страстей и торжеству чистого разума как атмосфера денег.
...
Месть - это блюдо, которое вкусней всего, когда остынет.
...
Людям, которых любишь, говорить "нет" нельзя - во всяком случае, часто. В этом весь секрет. Когда же все-таки приходится, то твое "нет" должно прозвучать как "да". Или добейся, чтобы они тебе сами сказали это "нет". И не жалей на это времени и усилий.
Старый джанки нашел вену... кровь расцветает в пипетке, как китайская роза... он заталкивает героин домой, и мальчик, который дрочил пятьдесят лет назад, еще непорочный, просвечивает сквозь опустошенную плоть и заполняет сортир сладким пряным запахом юношеской похоти...
Люди способны терпеть бессмертного робота — не все ли равно, как долго машина сохраняется в рабочем состоянии? Но они не способны смириться с бессмертием человека, поскольку мысль о их личной смерти переносима только потому, что это общая участь. Вот по какой причине они не хотят признать меня человеком.
«Идеи… идеи, признаюсь вам, интересуют меня больше, чем люди: интересуют больше всего. Они живут, борются, умирают, как люди!»
Можно быть сильным... и умным... и талантливым охрененно, но при всем этом не быть счастливым.
Русский атеизм никогда дальше каламбура не заходил.
Сильным душам больше чем кому-либо свойственно предаваться унынию, впадать в отчаяние и сгибаться под бременем невзгод.
Да, розовые очки беспощадны.
"Опустоши то, что переполнено, наполни то, что пусто, почеши там, где чешется - вот три ключа к гармонии."
Так, должно быть, бывает, когда вы прощаетесь с людьми и они для вас исчезают, а на самом деле это вы поворачиваетесь и уходите, идёте и исчезаете.
— Я вырос в бедности. Но никогда не крал. — Может, у тебя не было удобного случая.
Когда тебе стыдно, ты стремишься еще сильнее испортить дело.
Случалось, меня распирало от смеха при мысли о том, как отец трудится по двенадцать часов на мучном заводе, как приходит вечером домой с измученным, обескровленным, раздраженным лицом, но еще смешнее было думать о тех тысячах, что каждое утро высыпали на улицу из одинаковых, таких же, как наш, домов, чтобы всю неделю провкалывать, в воскресенье отдохнуть, а с понедельника снова добровольно тянуть лямку на заводах, фабриках, лесопильнях и пристанях Лондона, возвращаясь со смены на день старше, на день измученнее, но ничуть не богаче; за кружками нашего чая мы с Раймондом ржали над этим величайшим надувательством — тасканием, копанием, бросанием, упаковкой, проверкой, потом, стонами ради выгоды других; над тем, как для самоуспокоения они привыкли видеть в этой каторге добродетель, как вознаграждали себя, если им удавалось прожить, не пропустив ни дня из этого ада;
У каждого в душе живут поэт и убийца, только это принято скрывать. стр.208