Российский старожил давно заприметил вострую особенность нашего бытования: каким бы мерзотным ни казался текущий режим, следующий за ним будет таким, что заставит вспоминать предыдущий с томительной ностальгией.
Он несомненно, сошел с ума- зато как сошел! Разглядывая набитые миньонами большегрузных Вольво, я размышлял о том, что во всякой психической болезни, несомненно, происходит некий генезис.
"— Выходит, что мы спали вместе? — с нажимом вопросила я.
— Ты ведь не расскажешь об этом в ректорате? — В серых глазах искрился смех. — Не хочу получить увольнительную.
— Я проснулась голая.
— Что могу сказать? Ты очень задорно раскидывала вещи по комнате.
— Мы что-то делали?
— Мы спали. Ты, кстати, храпела."
...точка невозврата наступает тогда, когда сердце перестает биться, даже если оно не твое собственное.
Мне всю жизнь казалось, будто я хочу сделаться другим человеком. Меня все время тянуло в новые места, хотелось ухватиться за новую жизнь, изменить себя. Сколько их было, таких попыток. В каком-то смысле я рос над собой, менял личность. Став другим, надеялся избавиться от себя прежнего, от всего, что во мне было. Всерьез верил, что смогу этого добиться. Надо только постараться. Но из этого ничего не вышло. Я так самим собой и остался, что бы ни делал. Чего во мне не хватало - и сейчас не хватает. Ничего не прибавилось. Вокруг все может меняться, людские голоса могут звучать по-другому, а я все такой же недоделанный. Все тот же роковой недостаток разжигает во мне голод, мучит жаждой. И их не утолить, не насытить. Потому что в некотором смысле этот недостаток - я сам. Вот, что я понял.
«Нельзя давать надежду. Жалость – это не любовь»
...Читая чужие биографии, мы словно требуем некой компенсации за то, что в наших собственных жизнях не случается, увы, ни черта...
- <...> скажи, ты и вправду меня любишь? <...> А за что?
- <...> Пожалуй, за... ощущение полёта. Но я с тобой летаю не как на самолёте, а как... на дельтаплане, что ли... Твой вихрь меня подхватывает...
Чего желаете? — спросил банщик у слишком раннего посетителя.
— У вас тут не пользуются вениками?
По лицу банщика мелькнула короткая гримаса, но он сумел быстро совладать с собой.
— Некоторые гости из северных племен требуют такую услугу, поэтому мы держим небольшой запас.
— Давай. — Я повелительно махнул рукой, совершенно игнорируя эмоции банщика.
Счастье есть!
— Осторожнее! Выбирайте слова! — Крикнул из толпы мужчина с седеющими висками.
— Как говорят, если ваши слова никого не тронули за живое — вы говорили напрасно!
Наш девиз непобедим , возбудим и не дадим !
- За это время мы разыскали двух индивидов, очень похожих на вас лицом и статью. Как вы думаете, что с ними стало, когда обнаружилось, что сходство только внешнее?
– Вы принесли им извинения за беспокойство? – предположил Бельзедор.
– Да, разумеется. А потом казнили.
– За что?
– За обманутые надежды.
Поступки порой говорят о любви куда убедительнее, чем слова.
Дядя Эд утверждал, что человеку никогда не бывать трезвенником, если он не пройдет полного курса пьянства, ибо иначе, ежели соблазн встанет на его пути, он не будет знать, как с этим самым соблазном управиться.
Но кто ещё в наше время способен часами беседовать друг с другом, как мы? Нормальные люди давно разучились общаться без персоников, они просто не сообразят, о чем им друг с другом разговаривать и, живя рядом, погибнут от одиночества!
Именно этому человеку npинадлежит честь первого npименения знаменитых кильватерных колонн, тех, что и до настоящего времени являются основой всех тактических построений флотов мира. Именно его ученики стали впоследствии учителями первых российских моряков, а Петр Великий не только почитал героя нашего повествования первым среди моряков всех наций, но, изучая его подвиги, старался npиумножить его деяния.
А потому, говоря о Голландии века ceмнaдцатого, мы будем помнить, что без нее могло не быть России века вoceмнaдцaтoгo, а без громких побед великого голландца, возможно, не состоялись бы Гaнryт и Эзель, Гpeнraмн и Чесма. ..
Нюхал ли я ее вещи?
Да.
Все началось с бежевых туфель лодочек, оставленных в прихожей.
Я проходил мимо. Зацепился взглядом. И… поднял одну, чтобы… «рассмотреть поближе». В легкие проник божественный дурман. Густой и насыщенный. Такой женственный и при этом неотвратимый. У меня моментально все напряглось в брюках.
С минуту на минуту могла прийти мачеха или сестра, но… я просто опустился на колени прямо в прихожей и сделал это рукой. Очень быстро. Секунд пятнадцать на все про все от старта до финиша.
– Мир сложнее, чем тебе кажется, Мира, – продолжил он чуть тише и мягче. – Я знавал шлюх, которые шли в бордель и продавали себя чужим мужчинам, потому что только так могли одеть и накормить детей, когда их муж погибал или хуже того – просто сбегал. И видел вдов, что выходили замуж второй раз за мужчин, которые постоянно издевались над их детьми от первого брака, а они закрывали на это глаза ради собственного комфорта и безопасности. Мнимого статуса честной женщины. И знаешь, первые вызывали у меня больше уважения, чем вторые.
Эта малышка — десять с половиной килограммов «нет». «В кроватку — нет!» «Спать — нет!» «Нет, нет, нет!»
Гордец, что смотрит лишь вперед, может не услышать шагов убийцы за своей спиной, если не научится вовремя оглядываться.
Репутация — штука прилипчивая…
По сравнению с его бедами все мои неурядицы, даже если их втиснуть в одну, самую несчастную неделю в жизни, были волшебным туром по Диснейленду. Даже толком не приглядевшись ко мне, всем своим видом этот малыш говорил: «Привет, а ты вроде ничего, у тебя есть сердце и с тобой хорошо! Наверное, у всех людей есть сердце и с ними хорошо?»
великие войны выигрываются малыми победами.
Надо жить своей жизнью, переходить от одного этапа к другому и не думать, соответствует он пророчеству или нет.
Я не верю тем, кто рассуждает о высоком. Значит, ничего они в жизни не видели… Те, кто видел, обычно молчат.