"Пока, аллигатор, увидимся, крокодил. Все ушли, убийцы и убитые, ушли во вселенское ничто, окружающее одну одинокую синюю планетку и ее безмозглых суетящихся обитателей. Все религии лгут. Все моральные постулаты – заблуждение. Даже звезды – мираж. Истина – это темнота, и единственное, что имеет значение, так это заявить о себе, прежде чем ступить в нее. Взрезать кожу мира и оставить зарубку. Если на то пошло, вся история человечества – рубцовая ткань."
Не обошлось и без того, чтобы кушетка психоаналитика использовалась также для других интимностей, кроме вербальной откровенности. Венгерский ученик Фрейда Шандор Ференци из-за этого мучился угрызениями совести, он даже выражал в письме к Фрейду страх, что какой-нибудь пациент с особенно чувствительным обонянием может почувствовать запах или даже заметит следы спермы на кушетке. Историк науки Андреас Майер описывает, как кушетку психоаналитика догоняет ее порнографическое прошлое.
Чувак, для капельки человеческой доброты всегда найдётся время.
— Да с чего ты решил, что я вообще буду тебя слушать? — взрываюсь.
«У хороших матерей детей не забирают. Но ты должна доказать, что ты хорошая...».
Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов. Тогда, очнувшись среди своего мира, тягостно спохватясь и дорожа каждым днем, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся? Не ясен ли его образ? Не нужно ли теперь только протянуть руку, чтобы схватить и удержать его слабо мелькающие черты?
Главное не кто ты, а какой ты.
Тресса, Эфа, любимая, безумная, ледяная девочка с пылающим сердцем. Можно бояться. Можно не понимать. Можно стискивать зубы, ожидая смертельного удара. И все же знать, как знает Легенда, что только Трессе – только Эльрику – и можно верить. В этом мире, или в любом другом. Где угодно.
Только шефанго…
— Все куришь, — недовольно замечает мальчик. Он любуется ножом, вытаскивает его из ножен, вкладывает снова и перевешивает с правого на левый бок. — От курева легкие бывают зеленые.
— Зеленые? — рассеянно улыбаясь, переспрашивает Холин. — Ну и пусть зеленые. Кому это видно?
Делай вид, будто у тебя все в порядке. Ты удивишься, когда поймешь, насколько это эффективный метод. После того как сумеешь обмануть себя, тебе вообще все на свете будет по плечу.
Чувство собственной важности - главнейший и самый могущественный из врагов человека. Его уязвляют и обижают действия либо посягательства со стороны ближних, и это делает его слабым. Чувство собственной важности заставляет человека всю жизнь чувствовать себя кем-то или чем-то оскорбленным.
«Противъ воли нiкого нѣльзя спасти».
Делай что должно, случится чему суждено.
Не плачь, малыш, не кричи.
Слышишь, в мантии у Смерти
Дребезжат уже ключи.
Смерть придет: расскажет сказку
Не кричи: малыш, не плачь
Сон смертельный, сон прекрасный
Всем подарит до утра.
В ледяном ее дыханье
Пляшет страшной сказки тень
Унося с собою тайны,
Зажигая новый день.
Не плачь, малыш, не кричи.
В черной мантии у Смерти
Дребезжат уже ключи.
Подставляй свое сердечко,
Отопрет Смерть душу - крак!
Тихим смехом бесконечным
Улыбнется на ночь страх...
МММ... одиночество приучило меня слишком много думать и размышлять. Впрочем, думать никогда не вредно.
...Для него все просто: любо белое, либо чёрное. Я все жизнь работаю с красками, краски это и есть моя жизнь, они и постоянное ожидание. И двух цветов мало — огромную роль играют оттенки.
Мужчина понимает, что влюблен, лишь когда встречает женщину, без которой не может жить
" каждый мужчина - когда-то выживший мальчик"
Если долго экономить свои ресурсы, то в одно прекрасное утро ты поймешь, что они безнадежно устарели, а ты даже не успел ими толком воспользоваться...
Теодор привел меня в смущение и в то же время вызвал восторг. Во-первых, он казался мне личностью необыкновенно значительной, так как, без сомнения, был очень крупным ученым (я мог судить об этом по его бороде)...
Иеремия Гадсон являл собой прекрасный пример человека, знающего цену всему, но при этом не умеющего ценить что бы то ни было.
- Эй, Тэйт. Ты в раздевалках только сексом занимаешься или меньеты тоже делаешь?
Прижав руки к сердцу, я повернулась к ней:
- Не переживай, в жизни не оставлю тебя без работы.
Мы пишем только те книги, которые должны или способны написать, а потом отпускаем их на свободу, сознавая, что всё дальнейшее, что с ними произойдёт, от нас уже не зависит.
Мы всегда обвиняем других. Или перекладываем ответственность на обстоятельства нашей жизненной драмы. Но на самом деле есть лишь несколько людей, которые могут нас прикончить. И лишь одна личность имеет силу полностью разрушить нас, если мы это допускаем. И это мы сами.
Над союзниками не издеваются, пока они не станут врагами.