Народ покорить нельзя, а кто покорился – тот не народ. Покорённый помогает покорителю и погибнет. Ответит с ним вместе за все его злодеяния.
(Дракон)
главное правило психологической борьбы: Каждый использует то оружие, которое ему доступно.
Он часто говорил о возвращении в Македонию, но это скорее напоминало желание разбогатевшего человека
вернуться в жалкую лачугу своего детства.
Повторение эффективно воздействует на наше подсознание. Удивительно, что люди принимают на веру любые групповые ценности, идеи, доктрины, если идентифицируют себя с этой группой и не хотят прослыть изгоями. Принимают без всякой критической оценки.
Вдох. Выдох…Вдох. Кажется, у него были какие-то дела. Ах, да. Война. Он чуть не забыл.
— Скоро сможешь составить достойную конкуренцию моему верному упырю. Кожа серая, глаза красные… красавец!
- У монаха слева хлещет кровь из отрезанной руки, - заметила Рин.
- Ага. По легенде, одного монаха так потрясла настойчивость Бодхидхармы, что он отрезал себе руку.
Рин вспомнила миф о том, как Майриннен Теарца покончила с собой ради объединения Спира с материковой империей. Похоже, история боевых искусств усеяна людьми, готовыми на бесполезные жертвы.
Когда ты самый младший в семье, это, помимо бонусов, имеет и ряд неудобств. Тебя не воспринимают всерьез.
Рано или поздно всех ожидает смерть. Вместо того чтобы отдалять смерть, лучше придать ей какой-то смысл, что намного важнее.
Этот дождливый день был словно создан для чтения грустных книг.
Самые умные люди демонстрируют порой смешное и нелогичное поведение. К примеру, почти каждый обладатель пульта дистанционного управления старается сильнее нажимать на кнопки, когда садятся батарейки. Словно энергию можно выжать из аккумулятора, как сок из лимона.
Никогда не протыкайте иглой чужие мыльные пузыри, – задумчиво сказал Илюшин. – Вы не знаете, какой из них окажется слишком дорог тому, кто его выпустил.
– Никто не может просто взять и перестать быть тем, кто он есть. Но ты всегда можешь выбрать, что с этим делать.
Между хорошей матерью и старанием быть хорошей матерью лежит та же пропасть, что между искренним и натужным весельем.
Скоро ты забудешь обо всём, и всё, в свою очередь, забудет о тебе.
– Не забывайте, что сейчас четырнадцатый год, – отозвался Валуа, – а четырнадцатый год каждого века отмечен бедами.
Юмор дает возможность взглянуть на самого себя. Что бы ни приписывали мы существам, чей грех – гордыня, юмора у них быть не может. Сатана, говорит Честертон, пал от собственной тяжести. Мы должны изображать ад как место, где все носятся со своим достоинством, все важны, неприветливы и всех терзают невеселые страсти – зависть, самолюбие, досада. Это общее; а остальное, на мой взгляд, зависит от века и от характера.
Человек, безнадежно ищущий любви, напоминает мне рыбу в реке, безнадёжно ищущую воду.
Мудрые люди не дают воли своим прихотям, но всегда подчиняются движениям сердца, а мудрость не всегда прячется под личиной седобородой старости.
— Революция неосязаема — по крайней мере, поначалу. Простолюдины даже почти не знают о том, что это такое, однако же они вдыхают её во сне и вбирают её с каждым глотком воды.
Спутать благодарность с любовью – обычная ошибка, которую совершают ищущие человеческого тепла мужчины и женщины.
— По поводу светлого, — вернул моё внимание к себе поджаренный, — эта магия стихий, ты владеешь ею. Я владею, значит, и ты тоже. Просто помни, что вода может стать как паром, так и льдом. И если тебя сковала магия, не сопротивляйся, не напрягайся — расслабься, стань водой, затем воспари паром, и ты растворишься в пространстве.
Для меня этот сидхай оказался идеальным мужчиной, причем во всем. Меня уже не смущала его внешность, сильно отличавшаяся от обычных предпочтений. Было плевать на возраст и происхождение, они размывались под натиском обаяния и животной силы. Он не говорил мне красивых слов, но это с лихвой окупалось нежными прикосновениями. Не было романтических стихов под луной, но кому они нужны, когда за тобой ухаживают, как за самым редким сокровищем? Кто же ты, мой сереброволосый сидхай, дар или проклятие? Ответа я, увы, не знала.
И что делать, как прожить этот бесконечный день, с этими воспоминаниями, с этой неразрешимой мукой, в этом богом забытом городишке.
Иногда кому-то необходимо стать монстром, чтобы сделать то, что должно.