– И последнее, что касаемо вас, Блеквуд. Я понимаю, что хороший испуг – неиссякаемый источник сверхспособностей. А девушка в приcтупе паники способна забить до смерти врага чайной ложечкой, но все же…
археология — наша единственная ниточка к настоящему
Она взяла Дженни за руку, думая, что тьма, может быть, и не была полна невидимых вещей, а была, скорее, наполнена всеми цветами света, остающимися невидимыми, пока широко не откроешь глаза.
Ведь настоящее и есть та самая непрожитая часть пережитого, и препятствие на пути к настоящему - это не что иное, как совокупность всех тех вещей, которые мы по какой-либо причине (будь то вследствие их травматического характера или излишней доступности), в сущности, не смогли прожить. Чувствительность к непрожитому…
— Бабы — дуры.
А вот эта мысль бойцам понравилась, ею они прониклись мгновенно.
— Точно дуры, — кивнул самый взрослый.
Юнец, который продолжал делать отжимания, благоразумно промолчал.
— Причём дуры что в юности, что позже, — добавил другой. — А несколько дней в месяц так вообще ведьмы!
Моя старшая кузина Барлин всегда считала, что когда мужчина не способен любить женщину, он начинает любить что попало: родину, императора, защиту от темных сил, пирожки с мясом… Α в том, что знатная сердцеедка и кокетка Бар разбиралась преотлично в существах, которые когда-то вылезли из женщины и до самой смерти стремятся залезть в нее обратно, сомневаться не приходилось.
После пятьдесят седьмой овцы я всё ещё чувствовала себя как морская свинка на кофеине.
Ты для меня самый лучший. Не вопреки твоим ошибкам, а со всеми твоими ошибками.
- Приятно знать, что тебя можно подкупить.
- Ага. Вообще-то кофе всегда срабатывает, - серьезно объяснила я, спускаясь по ступеням. - Но шоколад тоже у меня в фаворитах.
Ничто не происходит без причины. Судьба - художник, который создаёт свои шедевры терпеливо и изысканно.
Политика - это ничто иное, как игра. Бесконечная игра за власть и влияние.
И, в конце концов, добравшись до места, не жрамши и спавши на песке, героиня обязательно потрясет своей красотой местного героя, какого-нибудь начальника экспедиции или главного археолога. Обязательно молодого и столь же прекрасного что в анфас, что в профиль. И этой же ночью, не испытывая дискомфорта, героиня предастся бурной страсти на толстом тканом коврике под звездами. А читателя обломают как раз в тот миг, когда любовники, сжигаемые страстью, сольются в поцелуе. И никто так и не узнает ни про неудобства жесткой подстилки, ни про песок во всех мыслимых и немыслимых местах, ни про холод ночи – ведь это невозможные подробности для книги с погонями, интригами, тайнами и большой и вечной любовью.
Если кто не знает, сообщаю: хорошо быть богатым. Или, на худой конец, - влиятельным. Приятное дело, советую попробовать.
Я отодвинул свое кресло к камину, дергающему за черные тени неподвижно застывших людей...
Воспоминания – нечто столь тяжкое, страшное, что существует даже особая молитва о спасении от них.
Казалось, лишь единицы осознавали всю неправильность этой войны. Остальным людям опротивели военные новости, доносившиеся из каждого приемника. Люди не хотели останавливать войну, они хотели, чтобы она исчезла из их жизней.
Где же твое жало, смерть? Где твоя победа, Ад?
Честное слово, феи могли бы хоть разок придумать что-нибудь пооригинальнее. Стоит любой принцессе попасть в переделку - как её непременно должен спасти Первый Поцелуй Истинной Любви! И ведьмам, и феям пора бы уже включить воображение! Мне надоело: всё время одно и то же. С какой стати девушке обязательно требуется…
– С ума сойти! Из нечисти! Эрика, ты нечто! Ничья мать не додумалась бы подарить ребенку что‑то, изготовленное из нечисти. Да еще с зубами! И когтями!
– Так я тебе и не мать, – смущенно потупилась я.
"...было страшно, таинственно, сказочно-красиво в саду, точно наполненном ароматными снами..."
Можно отринуть любимого или врага – нельзя отвергнуть самого себя, и невозможно забыть прошлое
Вера в чудо - это прекрасно, но вера в себя - куда сильнее. А любовь…Любовь - это то самое топливо, которое придаст сил в трудные времена
— Ты собираешься продавать квартиру?! — Елена наконец все сложила — документы на столе, которые Римма Романовна принялась фотографировать на телефон, электронную рулетку.
— Да, — вот. Отлично. Ровно и без эмоций.
— А я?!
— А тебя продать нельзя. Во-первых, это незаконно, во-вторых, товар ты совершенно… неликвидный.
Да-да, я знала своего жениха лучше, чем он меня, я за ним подглядывала, когда он мылся!
А у него всегда были такие синие глаза, даже в нашем детстве, когда я подглядывала как он моется? Или я тогда на другое смотрела?