Беда — лучший фильтр для дружбы.
Готова биться об заклад, что в твоей голове поселилась большая печальная мысль. И счастье, если только одна! Потому что пара, как известно, может дать потомство, и будешь ты его кормить и воспитывать до конца времен.
Любая биография — это вымысел, который, тем не менее, должен быть увязан с документальными данными.
Земля зарей объята. Земля восторженно приветствует восход светила. Жизнь ликует. Жизнь торжествует, готовясь встретить брызжущий водопад света, который обрушится из-за вершин гор. Вот сейчас, вот еще немного. Оглушительный щебет загремит гимном, приветствуя свет. А сейчас еще тишина. Еще не засверкали капли бриллиантами, еще не потекло червонное золото по склонам гор, еще не принес легкий ветер аромат диких цветов. Природа утихла в самое последнее мгновение перед взрывом восторга, радости и жизни.
Я сейчас нервничаю, совсем как длиннохвостый кот в комнате, заставленной креслами-качалками.
— Когда я умру, — сказал Газон, осматривая пациента, — повесь на моей могильной плите колокольчик. В кои-то веки смогу с чистой совестью лежать и не дергаться, когда звонят.
Я никогда не просил о многом и ни на что не рассчитывал - кроме того, что близкие будут рядом. В этом и заключается счастье.
Поведение человека определяется заложенными в генах рефлексами, примитивным импринтингом, детскими играми и подражанием, родительской дрессировкой, социальным приручением и спонтанной изобретательностью.
Часто, когда два человека молчат, это молчание бывает гораздо значительнее, чем разговор.
Что такое гуманитарная катастрофа? Это когда человек, получивший гуманитарное образование, попадает в экстремальную ситуацию. Жалкое зрелище.
Подошёл к первому шкафу, открыл дверцу, вынул два первых ряда - и понял, что не смогу. Пока книги со мной, иллюзия нормальной жизни сохраняется. Смотреть на пустые полки, бояться даже подойти к разорённым шкафам... В общем, не хватило характера.
Хотя… лучше так, чем в объятиях Дэриэна. Левое бедро пронзило тысячами иголок, и я закричала, на этот раз от боли. Замолотила руками по воде, понимая, что тело перестало слушаться.– Спаси…Вода попала в рот, ногу свело очередной судорогой, и я поняла, что проваливаюсь все глубже и глубже. Уже последним усилием попыталась вырваться, но настигшая волна ударила в грудь, перед глазами потемнело…
Женщина склонна считать своего мужчину самым лучшим даже тогда, когда все на свете свидетельствует об обратном.
В пустыне вода, как сокровище, ты несешь ее, как имя своей возлюбленной, в ладонях, подносишь к губам… и пьешь пустоту…
Петр Вайль, в чьей книге «Гений места» Будапешт отсутствует (что и сделало возможным написание этого текста), утверждал: «Современная Европа все более и более состоит не из стран, а из городов».
«Нет, не в дар дана человеку жизнь, а в долг, и судьба, как суровый заимодавец, ждет в конце пути, нередко отнимая долг по частям — слух, зрение, ноги, память. Поэтому то немногое время, что нам выделено, надо тратить на борьбу и на труд, дающий радость.» Ttata
Полыхнул свет – яркий, невообразимый огонь, пронизавший тело насквозь. Он заставил трепетать каждую мышцу, каждую жилку и косточку. Поры кожи, точно множество глаз, распахнулись навстречу солнцу, открывая такую даль, какой Гилэт и во снах не представлял. Земля казалась покатой равниной, зрение беспрепятственно достигало четырех краев безбрежных пределов и четырех между ними. В зеленых просторах угадывались леса, в синих – моря и реки, в снежно-сером камне разглаженных гор пестрели цветами луга. Стремительно приближаясь, огромный мир отчетливо являл малое: беличий хвост-огонек, мелькающий на сосне, стайку радужных рыбок в волнах прилива, сиреневый трепет луговых цветов на ветру. Душа Гилэта соприкасалась с нежными душами всего сущего и ощущала древнюю мудрость капель и крох, созидающих громады Вселенной. Упруго звеня, чарующий свет закружился столбом, сузился книзу, истекая в чью-то незримую горсть. Мягко подпрыгнул, оттолкнулся от головы новоозаренного теплый солнечный луч. Кости темени мгновенно затянулись… и все кончилось. На поверку чудо длилось лишь миг, однако успело вместить в себя добрый отрезок времени, свободный от земного исчисления.
Все вещи, которые кажутся нам важными, становятся незначительными, едва задумаешься о том, что они в действительности значат, вся жизнь кажется ничем. Знание-умение уничтожается размышлением, даже не уничтожается, а как бы стерилизуется, перегоняется в знание-понимание. Раздумье — это переработка умения в понимание.
Черные и белые полосы всегда чередуются.
А если хоть кто-нибудь или что-нибудь, чего бы мы не ненавидели?
«Задача научного исследования в этом вечно текущем и таинственном мире – находить закономерное и систематическое. За это нам и жалование платят».
С религией так же, как со страховкой от пожара: ты не думаешь всерьез, что она тебе пригодится, но если люди утверждают, что парень может взять на себя твои страдания, то почему бы не согласиться и не облегчить душу?
Что за охота людям, которые действительно вас любят, класть поочередно все свои пальцы в вашу рану? И ведь они убеждены в том, что от этого вам легче, вот что забавно!
В то время я ещё не до конца осознала, что для того, чтобы ввести человека в заблуждение, совсем необязательно требуется лгать. Куда важнее было показывать людям то, что им уже хотелось увидеть. Говорить им то, что им уже хотелось услышать, и давать им возможность строить свои собственные предположения.
Она преодолела горести трудного детства, добилась осуществления заветной мечты. Она была на пике своей карьеры и работала с талантливыми людьми, которые любили её и восхищались ею. У неё было более чем достаточно денег, и она ни в чем не испытывала нужды. Её любил и хотел красивый, культурный, уважаемый кардиолог, который ведёт жизнь богатого принца.