Теория без практики ничто. Нести в себе такой груз — все равно что таскать на горбу крышку от собственного гроба.
Но слово взял наш заросший друг:
— Иду я, порядок, значит, проверяю. А тут он такой красный. Меня увидел и «A-а!». Затем брык. И вот.
Я прикрыла заслезившиеся глаза. Столь содержательного рассказа я давно не слышала.
Мне тренер много раз повторял: мужчинам в критических ситуациях нужно очень подробно давать указания. С импровизацией у большинства сосем плохо.
Я скользнула рукой по мягкому месту, привычному к трону, пытаясь нащупать ножны. Найджел округлил глаза и чуть дернулся, как непорочная девица, зажатая сластолюбцем в углу: вроде и не догадываешься зачем, но неприятности предчувствуешь.
Моне королевским перстом указали на кровать и тот шустро под нее забился, шурша фантиками. Главное, чтобы дамы не вздумали заглянуть под нее — от размеров мыши можно и инфаркт схлопотать. Но пес у меня умный и шорох быстро смолк.
Король погрозил нашей парочке за колонной пальцем и ровным голосом приказал:
— Кавалеры ловят дам. Кто не поймал — тот женится. — Говорить, что к каждой фаворитке ломанулось аж по двое спасителей, смысла нет.
Опять же на большое королевство нападать особо никто не спешил. Его еще завоюй попробуй, а потом снова думай, как людей кормить.
— А вы язва, — удивленно похвалил Сайджен.
— Исключительно по вторникам — с милой улыбкой отозвалась я.
— Но сегодня четверг, — принц жалобно оглянулся на спешившего за нами брата.
— Ну значит леди не повезло, — фыркнула я.
Каждый момент я делал единственно верный выбор, чтобы оказаться там, где есть сейчас.
– ...Запомни, девочка: какими бы прекрасными ни были воспоминания, нельзя жить ими одними.
Кобыла покосилась на меня, но с места так и не тронулась: “Тоже мне, всадница – толком не запрягла, а туда же – нукает”.
Подгонять ее каблуками я не осмелилась, сытая по горло козлиным скоком по болоту. Лошадь стояла, я сидела, и мы обе усиленно делали вид, что держим ситуацию под контролем.
– Могу также сварить приворотное зелье или эликсир молодости с гарантией восемьдесят процентов.
Престарелые сластолюбцы оживились.
— Двадцать – на летальный исход, – мстительно добавила я.
— Ваше непонятное упрямство поражает меня в самое сердце!
— Если бы у тебя было сердце, ты бы меня поняла.
Одна ночь бурного секса не гарантирует никому счастливую, долгую, совместную жизнь.
Джером уверенно ступил на склон, убежденный в том, что через пару мгновений будет лицезреть ведьму нос к носу. Но, видимо, ему сегодня дорогу перебежала черная кошка с разбитым зеркалом и пустым ведром, из которого сыпалась соль.
Одна голова — хорошо, но, когда она еще и на плечах, а не отдельно от тела, — еще лучше.
— Так ты за едой-то пойдешь?
— А если нет? — прищурился он.
— Ну… — Я выразительно посмотрела вокруг. — Я могу и сама приготовить: наломать дров, подлить масла в огонь, потом заварить кашу и навешать лапши. Тебе на уши или на шею?
— Ведьма, у тебя совесть есть? Я тебе всего четверть удара колокола назад три золотых заплатил!
— Совесть? У ведьмы?! — искренне возмутилась я, словно меня только что оскорбили. А потом пафосно добавила: — Она сгорела на костре инквизиции!
— Сначала мужчина приводит женщину в чувство, а потом она его — к алтарю.
Почти сразу нашла Джоэля и потребовала от него научить меня убивать взглядом. Ну хорошо, не убивать, а хотя бы травмировать. Неизвестно, сколько у князя поклонниц, пригодится.
Куча кирпичей ещё не дом.
Потакание психически больным людям не делает их психически здоровыми.
Оно делает психически больными всех остальных.
— Лауфман, я бы врезала по наглой светлой морде, но двигаться лень. Сам бодни лбом стену, будь умницей.
Если вы ни в чем не виноваты, это вы просто еще не все знаете.
Хочешь сделать что-то из ничего, сначала твердо будь уверена, что именно это должно быть.