Если всё же не любишь меня,
Что ж… молить о взаимном не буду.
Я уйду, любовь в сердце храня.
А потом прокляну и забуду.
У каждого - своя справедливость - так уж устроены люди. Иногда нам кажется, что, ответив обидой на обиду, нам станет легче. Вот только это не так. Зло, против которого выступает другое зло, никому не сможет принести добра.
Многие обиженные думают, что, если сделают другому больнее, им станет легче. Но жизнь раз за разом убеждает в обратном.
Существует только один самый лучший способ наказать врага — показать ему, как ты счастлив. Тогда есть вероятность, что он попросту захлебнётся собственным ядом.
Запивать проблемы – наклонная дорога в пропасть.
...каждому из нас хочется быть любимым. Причем не за маску, напяленную на лицо по случаю, не за фальшивый образ или красивый наряд. Нет, все не так. Есть желание...оно там, глубоко под фальшивой кожей, выгравировано на костях под живым кровоточащим мясом. Это желание является, на мой взгляд, одним из определений человеческого. Оно гласит: "Любите меня не за что-то, а вопреки. Вопреки моим слабостям и глупостям, ошибкам и отчаянью. Любите меня мной."
— Только попытаешься взлететь на крыльях фантазии, а тебя сразу — бац! — мухобойкой по кумполу…
— Если там что-то опасное, идти ему навстречу глупо! А если нет — незачем.
Почему любовь может причинять столько боли? Разве это не трепетное и сильное чувство, которое должно тебя делать только лучше?
Станислав каким-то чудом умудрился ни с кем всерьез не поругаться, но, по ощущениям, стер зубы миллиметра на три.
— Вот глупая, — зашептала чертобаба. — Говорю же тебе: путь к сердцу демона лежит через желудок. Ест — значит любит.
— Господи, — опешила я. — Это что ж, вас, бесов, как дворняг сосиской приманить можно?
- Подозреваю, по неизвестной мне причине вы готовы запустить в меня этим букетом, – произнес с улыбкой Рэнделл, протягивая мне цветы, – поэтому я попросил по возможности подобрать розы с наименьшим количеством шипов.
- Корнвеи всегда отличались предусмотрительностью, – прокомментировала вдовствующая герцогиня,
«Что оглушает сильнее самого громкого крика?» – спросил голос в моей голове.
— Тишина, – прошептала я.
Она ценный специалист, меня вот в библиотеку на заводе пристроила, потому что мы обе понимаем, что институт-то я закончила, но вот технарь из меня — как из литровой банки ваза. То есть работать могу, а вот эстетики никакой.
– А можно уйти от ведьмы? – удивлённо спрашивает муж.
– Теоретически да, но только на тот свет, и то исключительно по её же желанию.
Между пунктами «осознать проблему» и «принять решение» у женщин чаще всего присутствует пункт «поплакать, а вдруг поможет».
Допустим, умер я! И что теперь мне делать?
За сотни лет Норвуд всяких тварей повидал, правда, постепенно убеждаясь, что самые страшные — люди, которым и обличья-то менять не нужно.
Перед тем, как поймать ртом снежинку, убедись, что все птицы улетели.
…а били боярина молча, дабы не попасть под закон об оскорблении власти словом.
Боги даровали людям энтузиазм, дабы возместить им недостаток разума.
Чем лучше узнаю соседей, тем выше хочется забор.
Кошки — они как люди: нагадив тебе в ботинок, выказывают удвоенную радость при твоем появлении.
Наш преподаватель однажды молчал-молчал, как мне показалось весьма многозначительно, а оказывается мужик просто заснул во время моего доклада. А мы то все думали, что держит драматическую паузу. Даже восторгались ее протяженностью… пока храп не раздался.
Он был… идеальным. Идеальным настолько, что вечный спутник Барби Кен мог идти курить в сторонку, как и все мужчины-модели скопом.
Смелость – это не отсутствие страха. Смелость – это преодоление страха.
— Роман, а вам нравятся голубоглазые тоненькие блондинки?
...— Нравятся…
Элька расплылась в довольной улыбке:
— Тогда почему женитесь на махровой брюнетке? — сказала ехиднее некуда.
Роман Владимирович был сама деликатность:
— Мне клоун в цирке тоже очень нравится, но, согласись, это не повод тащить его под венец…