Не только графине, но и любой уважающей себя женщине не пристало вешаться на каждого, кто рядом.
Собери свои корявки в кучу! Разлёгся он, как эльф на ветке.
«Ну и высота! Костей не соберешь! Хотя чего их собирать? Я же их не коллекционирую».
— У циклопов железные нервы, отличный сон и очень компактные мозги с единственной извилиной...
Ванна терпения переполнилась и залила соседей.
«У меня что ни родственник – редкий сухофрукт.»
— ...Ну и почерк у тебя, пишешь, просто как бройлер окорочком!
Я белая, пушистая, хорошая, пакости делаю только по выходным и праздникам…
надо разговаривать. Вовремя сказанные слова способны многое изменить. Не всегда в лучшую сторону — но всегда в правильную.
Удобно иметь славу придурка. Можно задавать любые, самые тупые вопросы – и никто не удивится. И даже ответят.
На стол передо мной встала тарелка с овощами, высокая глинная бутыль сладкого красного вина и два широких стакана, совершенно неподходящих к благородному напитку. Правда, наше вино благородным считал только пастор из местного храма, но у него любой алкогольный напиток был благороден, если не звался пивом.
Я сгорю в аду. Для меня черти приготовят самую большую сковородку. На ней будет написано «она использовала хорошего мужика, чтобы не думать о бывшем мудаке». А еще у этой сковородки будут ужасно высокие бортики и плотная крышка, чтобы я не дай бог не сбежала и не разнесла по остальной преисподней свой идиотизм.
— Знаешь, в Риоре есть отличная пословица на этот случай. – Доар широко улыбнулся: – Чем бы эсхардская эсса ни тешилась, лишь бы стены в холле не морозила.
— Угу, в Эсхарде тоже есть одна замечательная пословица: надо уметь красиво промолчать, если не хочешь превратиться в ледяную статую.
Ум, верность и трудолюбие очень редко сочетаются в одном индивиде.
— Как мало человеку надо — только солнце, вода и свежий воздух, как сказал миллионер, отдыхающий на яхте посреди Карибского моря? — фыркнула я.
Лич был просто мастером извинений, почетным членом общества «переверни все с ног на голову», обладателем значка «Сам дурак» и почетной красной ленты «он никогда не признает своих ошибок».
Обида творит с людьми страшные вещи, а уверенность в собственной правоте дарует ощущение вседозволенности.
Рез продолжал стоять у изголовья кровати и транслировать в пространство немой упрек.
Оптимизм предложил сбегать к памяти за адресочком семейного адвоката Хьюстонов. Пессимизм сказал, что не успеем. Здравый смысл предложил строить стратегию защиты уже сейчас, не откладывая это дело в долгий ящик. А опыт, сын ошибок трудных, так вообще воззвал к пофигизму.
Чем больше узнаешь, тем больше обнаруживаешь вокруг неизвестного.
Хочешь отомстить, сначала ударь, а потом уж выскажи, за что стукнула. Болван тот боец, который с противоположного конца улицы орет, что сейчас в глаз даст.
— А вы… Вы наш корми́лец, пои́лец, одева́лец, обува́лец, благоде́телец.
Наша матушка-настоятельница хронически сидела на диете и так же хронически страдала лишним весом. Точнее, страдала мебель, настоятельницу её телеса́ ничуть не напрягали, и скромный ужин из тёртой морковки она заедала сдобными мясными пирогами.
Если ты дорожишь мужчиной, никогда не закатывай истерики и не выдвигай ему обвинений прилюдно. Держи лицо до последнего и выясняй отношения только наедине.
«Знаешь, малышка, просто время оказалось не властно над твоим интеллектом» — вот так вот интеллигентно переиначил «как была дура-дурой, так ею и осталась».
— Какое хорошее оправдание, — едко заметила я. — Свалить все на несовершенство мира. Еще скажи, будто зима в этом виновата, потому что она последние извилины тебе отморозила.