женщин, способных мужа из могилы достать — одна на миллион. Загнать в могилу любая сможет.
Собери свои корявки в кучу! Разлёгся он, как эльф на ветке.
да, я испугалась. Я — маленький ранимый зверек и пугаюсь встреч даже с дружелюбными мамонтами. Те и случайно раздавят — не заметят.
Вообще получается, что моя жизнь слеплена из нескольких лоскутов разных размеров. Большой, с примесью синтетики и пестрым, но непритязательным узором — до 27, смесь холстины и бархата — до 29, пестрый шелк — еще несколько месяцев, черный креп — позже, полиэстер с молниями — период недолгого возвращения в родную реальность, и вот теперь сотканная из разных нитей жизнь, где есть место хлопку, шелку, парче и кисее. Но нет места любви.
Мы с Вами тут можем загадывать много разного, но жизнь — цепочка случайностей.
За каждый шаг вперед кто-то платит собственной жизнью, даже там, где без жертв можно было бы обойтись.
«Ну и высота! Костей не соберешь! Хотя чего их собирать? Я же их не коллекционирую».
— У циклопов железные нервы, отличный сон и очень компактные мозги с единственной извилиной...
Ванна терпения переполнилась и залила соседей.
«У меня что ни родственник – редкий сухофрукт.»
— ...Ну и почерк у тебя, пишешь, просто как бройлер окорочком!
Я белая, пушистая, хорошая, пакости делаю только по выходным и праздникам…
Мужчины все же другие. Женщины имеют более гибкую психику, нам легче подстроиться под изменения. Им же легче идти выбранным маршрутом, но проще же и сломаться под давлением.
Некоторые привычки стоит сохранять.
надо разговаривать. Вовремя сказанные слова способны многое изменить. Не всегда в лучшую сторону — но всегда в правильную.
Удобно иметь славу придурка. Можно задавать любые, самые тупые вопросы – и никто не удивится. И даже ответят.
На стол передо мной встала тарелка с овощами, высокая глинная бутыль сладкого красного вина и два широких стакана, совершенно неподходящих к благородному напитку. Правда, наше вино благородным считал только пастор из местного храма, но у него любой алкогольный напиток был благороден, если не звался пивом.
Как ни наряжай Золушку — она все равно останется девочкой с кухни.
— Знаешь, в Риоре есть отличная пословица на этот случай. – Доар широко улыбнулся: – Чем бы эсхардская эсса ни тешилась, лишь бы стены в холле не морозила.
— Угу, в Эсхарде тоже есть одна замечательная пословица: надо уметь красиво промолчать, если не хочешь превратиться в ледяную статую.
Ум, верность и трудолюбие очень редко сочетаются в одном индивиде.
Мне на работе нервотрепки хватало, чтобы получать дозу еще и редкие моменты отдыха. А сегодня с утра аж азарт проснулся. Даже возникло желание спуститься на кухню и отжать у тетушки Доры скалку, а лучше сковородку.
— Как мало человеку надо — только солнце, вода и свежий воздух, как сказал миллионер, отдыхающий на яхте посреди Карибского моря? — фыркнула я.
На свою голову Генри попросил почитать что-нибудь ему. Имелась у меня одна книжечка, оторванная от сердца Цилей. Судя по потрепанности обложки, отдиралась она не охотно. Триста сорок пять страниц страданий и сомнений. Розовые сопли не просто были размазаны по листам, они стекали с них. Именовалось это безобразие: «Любовный пятиугольник». Мне хватило бросить беглый взгляд на первые строчки, чтобы закрыть ее и больше не открывать. Как эта писанина, по мнению подруги, должна была скрасить досуг в отпуске, ума не приложу. Но теперь книжка пришлась кстати.
Охвайс воскрес. Он решительно встал с кровати, откинув одеяло, чтобы отобрать у меня этот сборник страданий. Вот что с мужчинами живительное слово дамского романа делает.
Лич был просто мастером извинений, почетным членом общества «переверни все с ног на голову», обладателем значка «Сам дурак» и почетной красной ленты «он никогда не признает своих ошибок».
Обида творит с людьми страшные вещи, а уверенность в собственной правоте дарует ощущение вседозволенности.