Разница между счастьем и удовлетворением? Сложный вопрос, сразу и не ответишь. Наверное, в том, что у довольного человека и ум, и сердце находятся в полном согласии, работают дружно и слаженно. Ум спокоен, сердце свободно, оба отлично дополняют друг друга. Ну а счастье… счастье капризно, оно может явиться раз в жизни – и одарить ни с чем не сравнимым блаженством.
Искренние отношения не купишь ни за какие деньги.
Монстры не так страшны, как одержимые идеей люди.
Странный блеск ее глаз – его так и подмывало назвать «оледеневшим пламенем», – пылкий и одновременно всецело спокойный, напоминал какой-то драгоценный камень, что мерцает сам в себе. Во взгляде этом остро сталкивались две силы: он искренне звал к открытости и был направлен внутрь, как бы стремясь к завершенности.
— Где ваше чувство такта?!
— А что с вашим? Какое-то оно у вас избирательное. Когда вы детей похищаете – оно молчит, а чуть услышало о нижнем белье, так тут же просыпается.
– Идиот! – прошипела я, забыв о том, что каждое слово слышно всем. – Кирюш, я девушка тихая, скромная… Но еще раз братика так обзовешь, и я тебя закопаю… тихо и скромно.
Мне не стоило называть вас по имени? – тихо спросила я.
– Не стоило, – насмешливо согласился лорд Эллохар.
– Вы сами на этом настаивали!
– Конечно, – тихий смех, – в отличие от тебя, я знал о последствиях.
— А ты почувствуй! — не удержалась Ариция.
— Я и чувствую, — Брунгильда выдержала её згляд.
— Что?!
— Раздражение.
В общем, я пришла к нему ночью, в платье, и долго стучалась в дверь, чтобы услышать «Тангирра, вам лучше уйти».
- И вы ушли? повторилась я.
- Я? - коварная усмешка. - Я вспомнила, что я Тангирра Анаргат и не привыкла отступать, несмотря на трудности, а потому я осталась стоять там. На весьма нагретом для меня некоторыми полу.
– Ну и сволочь же ты, шаск! – Нет, вот спасай людей после этого!
– А вы травили меня исключительно по доброте душевной? – ядовито поинтересовался я, подхватывая сброшенную одежду.
Честно, она покраснела! Это было заметно даже в свете лун! Не ожидал, признаюсь честно…
– Извини… – тихо прошелестело над водой.
– Забыли, – отмахнулся я, натягивая рубашку на ещё влажное тело.
Нет, не фиговые листочки использовали Адам с Евой, чтобы прикрыть наготу. Сделали себе по дубинке - и сразу стыд пропал.
Черные копья засияли мутным красным светом. Риан обернулся, взглянул в мои глаза и весело улыбнулся, вот только взгляд – он прощался со мной. И одними губами прошептал: «Уходи». И я отступила, на два шага, скрываясь в тени не для того, чтобы уйти, я просто не хотела, чтобы он видел мои слезы. И всхлип я тоже смогла удержать.
Никогда не говорите женщине, что вы будете любить ее так, как вам заблагорассудится, - это не умно; докажите, что вы будете любить ее именно так, как заблагорассудится ей, - вот путь к успеху!
“Если бы не было исторических книг, церкви Голландии могли бы рассказать почти всю ее историю.”
... хочешь остаться свободным, сторонись людей.
А вот сердце — чудовищный конгломерат толстых тесемок, резиновых и упругих. Ритм их движения — ритм копуляции. Каждый такт порождает одно недолговечное мгновение. Маленький бесцветный пузырек, лопающийся прежде, чем успеешь на него взглянуть.
Три таблетки дуралгина, душ, кофе, душ, ещё кофе - и наконец первая разумная мысль: я люблю эту женщину.
Можно выращивать на шляпе японские карликовые растения методом гидропоники, но можно, к счастью, их не выращивать и не носить.
Матушка внимательно изучила ряд плакатов.
– «Тривиата»… – прочла она вслух. – «Кольцо Бабалунгов»…
– В целом существуют два вида оперы, – заявила нянюшка с уверенностью крупного специалиста, основывающегося на полном отсутствии собственного опыта. – Во-первых, есть тяжелая опера. В ней люди в основном поют по-заграничному, что-нибудь вроде: «О, о, о, я умираю, о, умираю, о, о, о, что же я делаю». А есть еще легкая опера. Поют в ней тоже по-заграничному, но слова другие, типа: «Пива! Пива! Пива! Пива! Хочу я пить побольше пива!» Хотя иногда пьют вовсе не пиво, а шампанское. Это и есть опера.
– Ты хочешь сказать, в опере либо умирают, либо пьют пиво?
– В общем и целом да, – кивнула нянюшка.
– А если, несмотря ни на что, у меня не получится?.. – спросила она. – Если завтра к полуночи я не найду никого из пропавших?
– Тогда мы больше не будем их искать.
Если путь тебе кажется слишком длинным, иди маленькими шагами.
...Возможно, подумал он, это произошло потому, что там, где множество самых разных рас должно жить в мире и согласии друг с другом, и «нетерпимость» и «терпимость» стали одинаково грязными ругательствами.
Природа прекраснее всего по утрам и вечерам. От такой красоты и заплакать не грех. А иные люди всю жизнь проживут и так ничего не увидят и не почувствуют.
… – Я столько лет занимаюсь астрономией, что стал уже бывшим астрономом. Теперь я научный эксперт, а это означает, что одинаково мало знаю обо всем на свете…
Когда храбрец бежит, значит, он разгадал военную хитрость противника.