Бегство - это не решение проблемы. Оно дает время подумать, и ничего больше.
Ничего жуткого в том, кто летает или бегает на четырех лапах, нет. Жутким может быть тот, кто ходит на двух ногах.
Страх — медленная, но действенная пытка.
И вдобавок все эти ее философские высказывания, выходящие далеко за рамки просто жизненной мудрости наученной горьким опытом женщины, ее согласие с устройством мира, понимание, что в людях есть зло, и при этом постоянная готовность искать в них добро.
– Кэти, ты помнишь, что я говорила насчет спальни? Опустив голову, чтобы скрыть улыбку, я увидел, как щеки Кэт заалели пуще прежнего. – Мам… – Она снова потянула меня за руку. Ее мама изогнула брови. Кэт вздохнула. – Мам, неужели ты и правда думаешь, что мы прямо при тебе займемся сексом? – Знаешь, милая, мне приятно узнать, что сексом вы занимаетесь только в мое отсутствие.
Почти каждый человек в своей жизни проходит через точку возврата и, оглядываясь назад, может вспомнить, где он принял неверное решение. О верных вспоминают гораздо реже или забывают совсем.
Но раз уж мы затронули тему выпивки, то я что хотел бы особо отметить. Сейчас слишком много разговоров про эти «наркомовские сто граммов», мол, приучали наш народ к пьянству. Но совсем недавно я специально изучал эту тему, поэтому хочу внести ясность.
Я подсчитал, что в течение войны было издано восемь постановлений по поводу выдачи нормы спиртного на фронте. Впервые Комитет Обороны издал приказ про эти «сто граммов» еще в октябре 41-го. Но сразу был определен срок, когда выдавали спиртное, – с октября по 1 мая. А уже в конце 43-го был подписан приказ, что выдавать их непосредственно перед выполнением боевой задачи и только тем, кто непосредственно задействован. А к концу войны этот круг еще более сузили и водку почти не выдавали. Скажу за себя. За все время на фронте я помню лишь считаное количество раз, когда нам выдавали водку. А сейчас некоторые деятели утверждают, что многие стали пьяницами на фронте, потому что каждый день выдавали. Да черта лысого!
Если поглядеть на нас просто, по-житейски, мы находимся в положении пассажиров, попавших в крушение в длинном железнодорожном туннеле, и притом в таком месте, где уже не видно света начала, а свет конца настолько слаб, что взгляд то и дело ищет его и снова теряет, и даже в существовании начала и конца нельзя быть уверенным. А вокруг себя, то ли от смятения чувств, то ли от их обострения, мы видим одних только чудищ, да еще, в зависимости от настроения и от раны, захватывающую или утомительную игру, точно в калейдоскопе. «Что мне делать?» или «Зачем мне это делать?» не спрашивают в этих местах.
– Учится-то нормально? – А, троечник... – Троечники тоже люди...
Двухлетний ребенок делает первые шаги к своей индивидуальности. Если вы вступаете с ним в борьбу, он обретает опыт противостояния, который аукнется вам в переходном возрасте.
"Замок - вовсе никакой не замок, это просто они с Торсоном так называют одно прекрасное секретное место, где всегда тепло, - маленькую каменную нишу за пекарней майстера и мистресс Саломон, странных людей в чёрных круглых шапочках на макушках; они пекут очень вкусный, очень пахучий хлеб, и конвертики с творогом и луком, и тяжёлые, полные орехов, пропитанные вином кексы ко Дню Очищения".
Болтовня никогда не бывает просто болтовней.
...избалованным Магнус был только в материальном плане.
"... при чтении источников книга не раз выпадала у него из рук и он бросал перо в негодовании, не столько от мысли, что мог существовать Иоанн IV, сколько от той, что могло существовать такое общество, которое смотрело на него без негодования."
на стене красовалось изречение Ганди: «Мы сами должны стать теми переменами, которые хотим видеть в мире».
Ты не должна радовать родителей, Мишель. Ты здесь не за этим
Если бы люди больше заботились о том, чтобы быть добрыми, чем успешными, то мир бы стал намного лучше.
Нелюбовь к ЛГБТ — всего лишь кирпичик в огромном храме ненависти. Гомофобия — часть ксенофобии. А ненависть — к другому, иному,непохожему, просто ненависть, вызванная душевным разладом, — первична. Объект — вторичен. Иным все равно, кого ненавидеть.
Ты за Путина? Портянка.
Против? Либераст.
Не окончил вуз? Тупица.
Отличник? Заучка.
Беременная? Овуляшка.
Детей нет? Эгоистка.
И так до бесконечности.
Ненависть рождается внутри. А на кого ее направить — дело пятое. Ненавидеть другого за его «другость» — стыдно. Ты не обязан его любить. Но он такой же человек, как ты, с точно такими же правами.
Сделай из человека мученика, и ты утратишь над ним всякую власть – над тем, кем он был при жизни, над тем, кем стал после смерти.
Гибкая ива — воплощение женственности, сути гейши. Податливая, но стойкая, она гнется, но не ломается и может больно хлестнуть в ответ.
лекарство всегда несёт в себе риск побочных эффектов, и мы часто узнаём о них только в ходе эксперимента на человеке
У него был странный пришепетывающий выговор, да ещё на чуднОй смеси английского и африкаанс и он произносил "с" как "з": джиззус, мизз. Словно москит жужжал о себе в третьем лице.
в интернете умельцами становятся те, кто ни черта не смыслит в реальном общении.
Если правду некому сообщить, она теряет смысл...
– Я и есть сучка, всю жизнь ею буду. Люди не идеальны. Но этот мир не черно-белый – он полон красок. Нет четкой грани между плохим и хорошим. И то и другое есть в каждом из нас. Мы все совершаем ошибки.